Он доброе старое время чтит,

То время каттов старинных

И вместе кос их длинных.

Те катты в мире лысом

Соперники были крысам;

Коса же -- чувственный образ лишь

Хвоста, которым украшена мышь;

Мы в мирозданье колоссы -

У нас натуральные косы.

Курфюрст, ты с каттами дружен,-

Союз тебе с крысами нужен.

Конечно, ты сердцем с нами слился,

Потому что у нас от природы коса.

О, дай, курфюрст благородный наш,

О, дай нам вволю разных каш.

О, дай нам просо, дай пшено,

А стражу прогони заодно!

За милость вашу, за эту кашу

Дадим и жизнь и верность нашу.

Когда ж наконец скончаешься ты,

Мы над тобой обрежем хвосты,

Сплетем венок, свезем на погост;

Будь лавром тебе крысиный хвост!"

ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ ПЕС

Жил некий пудель, и не врут,

Что он по праву звался Брут.

Воспитан, честен и умен,

Во всей округе прославился он

Как образец добродетели, как

Скромнейший пес среди собак.

О нем говорили: "Тот пес чернокудрый -

Четвероногий Натан Премудрый.

Воистину, собачий брильянт!

Какая душа! Какой талант!

Как честен, как предан!.." Нет, не случаен

Тот отзыв: его посылал хозяин

В мясную даже! И честный пес

Домой в зубах корзину нес,

А в ней не только говяжье, но и

Баранье мясо и даже свиное.

Как лакомо пахло сало! Но Брута

Не трогало это вовсе будто.

Спокойно и гордо, как стоик хороший,

Он шел домой с драгоценною ношей.

Но ведь и собаки -- тоже всяки:

Есть и у них шантрапа, забияки,

Как и у нас, -- дворняжки эти

Завистники, лодыри, сукины дети,

Которым чужды радости духа,

Цель жизни коих -- сытое брюхо.

И злоумыслили те прохвосты

На Брута, который честно и просто,

С корзиною в зубах -- с пути

Морали и не думал сойти...

И раз, когда к себе домой

Из лавки мясной шел пудель мой,

Вся эта шваль в одно мгновенье

На Брута свершила нападенье.

Набросились все на корзину с мясом,

Вкуснейшие ломти -- наземь тем часом,

Прожорлизо-жадно горят взоры,

Добыча -- в зубах у голодной своры.

Сперва философски спокойно Брут

Все наблюдал, как собратья жрут;

Однако, видя, что канальи

Мясо почти уже все доконали,

Он принял участье в обеде -- уплел

И сам он жирный бараний мосол.

МОРАЛЬ

"И ты, мой Брут, и ты тоже жрешьИ

Иных моралистов тут бросит в дрожь.

Да, есть соблазн в дурном примере!

Ах, все живое -- люди, звери -

Не столь уж совершенно: вот -

Пес добродетельный, а жрет!

ЛОШАДЬ И ОСЕЛ

По рельсам, как молния, поезд летел,

Пыхтя и лязгая грозно.

Как черный вымпел, над мачтой-трубой

Реял дым паровозный.

Состав пробегал мимо фермы одной,

Где белый и длинношеий

Мерин глазел, а рядом стоял

Осел, уплетая репей.

И долго поезду вслед глядел

Застывшим взглядом мерин;

Вздыхая и весь дрожа, он сказал:

"Я так потрясен, я растерян!

И если бы по природе своей

Я мерином белым не был,

От этого ужаса я бы теперь

Весь поседел, о небо!

Жестокий удар судьбы грозит

Всей конской породе, бесспорно,

Хоть сам я белый, но будущность мне

Представляется очень черной.

Нас, лошадей, вконец убьет

Конкуренция этой машины;

Начнет человек для езды прибегать

К услугам железной скотины.

А стоит людям обойтись

Без нашей конской тяги -

Прощай, овес наш, сепо, прощай,-

Пропали мы, бедняги!

Ведь сердцем человек -- кремень:

Он даром и макухи

Не даст. Он выгонит нас вон,-

Подохнем мы с голодухи.

Ни красть не умеем, ни брать взаймы,

Как люди, и не скоро

Научимся льстить, как они и как псы.

Нам путь один -- к живодеру!"

Так плакался конь и горько вздыхал,

Он был настроен мрачно.