А фрау Гиндерман -- барбос,

Украсивший очками нос

(То был скорее клюв совы),-

Качая головой, увы,

Сидела с розгой у стола

И больно малышей секла

За то, что маленький пострел

Невинно нашалить посмел,

Вмиг задирался низ рубашки,

И полушария бедняжки,

Что так малы и так милы,

Порой, как лилии белы,

Как розы алы, как пионы,-

Ах, эти нежные бутоны,

Избиты старою каргой,

Сплошь покрывались синевой!

Позор и поруганье, дети,-

Удел прекрасного на свете.

Цитрония, волшебный край,

Так звал я то, что невзначай

У Гиндерман открылось мне,

Подобно солнцу и весне,

Так нежно, мягко, идеально,

Цитронно-ярко и овально,

Так мило, скромно, смущено

И гнева гордого полно.

Цветок любви моей, не скрою,

Навеки я пленен тобою!

Стал мальчик юношей, а там -

Мужчиною по всем правам.

И -- чудо!
– - золотые сны

Ребенка в явь воплощены.

То, чем я бредил в тьме ночной,

Живое ходит предо мной.

Ко мне доносится сквозь платье

Прелестный запах, но -- проклятье!

На что глядел бы я веками,

То скрыто от меня шелками,

Завесой тоньше паутины!

Лишен я сладостной картины,-

Закрыла ткань волшебный край,

Цитронию, мой светлый рай!

Стою, как царь Тантал: дразня,

Фантом уходит от меня.

Как будто волей злого мага -

Бежит от губ сожженных влага,

Мой плод желанный так жесток,-

Он близок, но, увы, далек!

Кляну злодея-червяка,

Что на ветвях прядет шелка,

Кляну ткача, что из шелков,

Из этой пряжи ткет покров,

Тафту для пакостных завес,

Закрывших чудо из чудес -

Мой солнечный, мой светлый рай,

Цитронию -- волшебный край!

Порой, забывшись, как в чаду,

В безумье бешенства, в бреду

Готов я дерзостной рукой

Сорвать тот полог роковой,

Покров, дразнящий сладострастье,

Схватить мое нагое счастье!

Но, ах! Есть ряд соображений

Не в пользу таковых движений,

Нам запретил морали кодекс

Посягновение на podex.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Без прикрас в укромном месте

Расскажу я вам по чести

Очень точно и правдиво,

Что Цитрония за диво.

А пока -- кто понял нас -

Чур молчать!
– - заверю вас,

Что искусство есть обман,

Некий голубой туман.

Что ж являл собой подснежный

Голубой цветок, чей нежный

Романтический расцвет

Офтердингеном воспет?

Синий нос крикливой тетки,

Что скончалась от чахотки

В заведенье для дворян?

Чей-то голубой кафтан?

Иль, быть может, цвет подвязки,

Что с бедра прелестной маски

Соскользнула в контрдансе?
–

Honni spit qui mal y pense1.

– -----------------

1 Пусть будет стыдно тому, кто подумает об этом дурно (фр.).

О ТЕЛЕОЛОГИИ

Для движенья -- труд нелишний!
–

Две ноги нам дал всевышний,

Чтоб не стали мы все вместе,

Как грибы, торчать на месте.

Жить в застое род людской

Мог бы и с одной ногой.

Дал господь два глаза нам,

Чтоб мы верили глазам.

Верить книгам да рассказам

Можно и с единым глазом,-

Дал два глаза нам всесильный,

Чтоб могли мы видеть ясно,

Как, на радость нам, прекрасно

Он устроил мир обильный.

А средь уличного ада

Смотришь в оба поневоле:

Чтоб не стать, куда не надо,

Чтоб не отдавить мозоли,-

Мы ведь горькие страдальцы,

Если жмет ботинок пальцы.

Две руки даны нам были,

Чтоб вдвойне добро творили,-

Но не с тем, чтоб грабить вдвое,

Прикарманивать чужое,

Набивать свои ларцы,

Как иные молодцы.

(Четко их назвать и ясно

Очень страшно и опасно.

Удавить бы! Да беда:

Все большие господа -

Меценаты, филантропы,

Люди чести, цвет Европы!

А у немцев нет сноровки

Для богатых вить веревки.)