Виктор взял ее и, не раскрывая, спросил, как здоровье отца-настоятеля. Монах ответил в том духе, что все под Богом ходим, и отец-настоятель тоже, а потому о здоровье грех спрашивать.

Выслушав его, Виктор развернул листок. Он узнал руку Мартына. Видно, писал в спешке — слова наползали на слова, кое-где трудно было разобрать, словно буквы смыло водой или потом.

Из письма Виктор понял, что дела плохи. С каждым днем Сармат все больше и больше распаляется на него гневом, и есть хитрецы, ловко этим пользующиеся. Но далее Мартын писал, что многим в дружине не по нраву нынешние порядки. Поменяли старых сотников, да и тысяцких всех почти сменили, а на их места посадили мальчишек. Люди Николая совсем оборзели, ищут везде измену. Нескольких хороших бойцов за неосторожные слова публично пороли. В конце письма был туманный намек на то, что он надеется на лучшее, и как только послание будет получено, надлежит его немедленно известить. Подписи, разумеется, не было.

— Так! — сказал Виктор. — Передай настоятелю, чтобы, не медля, послал гонца, ну, он знает к кому. Буду завтра ждать на этом месте.

Монах сверкнул очами, но смолчал. Виктор кивнул ему и начал карабкаться вверх по склону. Он не видел, как монах перекрестился, сплюнул в воду и прошептал: «Изыди, нечистый дух!»

Ближе к сумеркам они нашли подходящую поляну. Андрей влез на дерево и крикнул, что сверху виден берег и монастырь. Тогда Виктор велел ему спускаться и рубить ветки для шалаша.

Уже стемнело, когда шалаш был готов. Поужинали холодным мясом, а потом Ксения вдруг сказала, что Виктор непременно должен выспаться, завтра у него будет тяжелый день. Если надо, она сама ночью покараулит. Вот еще, обиженно возразил Андрей, он-то на что! Ты тоже будешь спать, коротко бросила Ксения. Юноша открыл было рот, но она так взглянула на него, что он немедленно рот захлопнул. Виктор молча улегся на плащ, кинутый на траву. Андрей потоптался у входа в шалаш и тоже лег.

Среди ночи Виктор проснулся. Снаружи еле заметно поблескивал огонь, пахло дымом, пряный сладковатый запах проник в шалаш. Приподнявшись на локте, он выглянул наружу. Над углями дрожал маленький язык пламени. Ксения неподвижно сидела перед ним, скрестив ноги и обратив ладони к небу. Глаза ее были закрыты. Она медленно опустила руки, взяла что-то с земли и провела ладонью над огнем. Костерок затрещал, угли пару раз стрельнули, повалил сильный дым. Струя дыма пошла кругом, обвила спиралью Ксению и растаяла. У каждого своя работа, подумал Виктор. Воинам сражения, женам ворожба. И с этой мыслью он снова заснул.

День выдался пасмурным.

Андрей разогрел на горячих угольях мясо и вареные картофелины, и они с Виктором поели. Ксения отсыпалась после ночного бдения.

Наконец и она проснулась.

Взобравшись на дерево, Андрей наблюдал за берегом. Виктор же на всякий случай обошел все вокруг. Места были тихие. В лесу иногда попадались крутые холмы, поросшие густой травой и редкими кривыми березками. Холмы, словно прыщи, выпирали неожиданно из земли на ровных полянах и лужайках. Нечто подобное он видел по дороге в Кунцево. Холмы это засыпанные руины домов. Там, под толщей земли, в переплетении корней таятся пустые коробки бывшего человеческого жилья. А может, и не пустые. Мысль использовать погребенные дома как тайники, убежища ему не понравилась. Он представил себе эти большие могилы, засыпанные пылью…

Вернувшись на поляну, он обнаружил, что Ксения разложила свой скарб на плаще и озабоченно перебирает одежду.

— Надо было взять зеленое платье, — огорченно сказала она. — Сегодня может пригодиться.

Виктор уселся перед ней на траву и посмотрел в глаза.

— Почему? — негромко сказал он. — Что произойдет сегодня?

— Не знаю, — ответила она, — пока не знаю. Что-то очень важное.

— Сила возвращается к тебе? Загляни в будущее, хотя бы на день!

Она покачала головой.

— Это не сила. Другое. Нет названия. Он научил водить дым и вопрошать золу. Но я больше люблю воду. Когда сила была со мной, вода говорила все.

Рассмеялась и ласково взяла его за руку.

— Прости, но это я показала тебя, Мартына и… ну, того… Помнишь, перед тем, как вы ушли в поход на север, был разговор втроем на пустом этаже. Вы так смешно озирались по сторонам. Сармату ваша встреча не понравилась, он все требовал, чтобы я сказала, о чем вы говорите. Но я уже иссякла. Хотя даже если и смогла, все равно не сказала бы, уж очень гневался он.

— В воде, значит, нас показала? — задумчиво переспросил Виктор.

Скоропостижная затея с походом стала ясной, их действительно услали от греха подальше.

— С дымом плохо получается, — виновато сказала Ксения, — мне вода ближе.

— Лучше вода, чем огонь, — пробормотал Виктор, раздумывая о северном походе, а потом долго молчал, глядя на свои сцепленные пальцы, и наконец прервал молчание:

— Каким образом он говорит с тобой? Ты слышишь голос, или он является из тьмы?

— Ты о ком? — удивилась Ксения.

— О том, кто научил тебя водить дым, — не поднимая глаз, сказал Виктор. — О том, кто повелел тебе истребить магов.

Ксения потянулась ладонью к его лицу и погладила по щеке.

— Бедный ты мой, — ласково сказала она. — Я же тебе ничего не успела рассказать!

— Может, я и бедный, — слабо улыбнулся Виктор, — а может, и не очень. Но я ничего не знаю о тебе. Правда, я знаю, что ты — моя, и этого достаточно. Но все-таки…

— У нас будет много долгих вечеров, — мечтательно сказала Ксения. Мы сидим у открытого огня, я рассказываю тебе, как прошли эти долгие годы, а ты на высоком кресле… — Она запнулась. — Я вижу кресло с резной спинкой и кожаными подлокотниками, но не пойму, где я могла видеть такое?