Виктор разодрал пластик, пересчитал чеки и сунул в карман. Дело сделано. Он не знал, да и не хотел знать, что было в тяжелой плоской коробке. Всю дорогу коробка висела на стальной цепочке, а та — на шее. Будь там платиновые электроды или ампулы с «контактом» — ему что за дело! Впрочем, вряд ли местный филиал ООН нуждался в «контакте», а если кого-то скрутит, то любой химик-любитель сварит потребную отраву. Возможно, в коробке никому не нужные дискеты с отчетами, и ради них он трясся ночь и день в страшно скрипучем вагоне. В полупустых купе кучковались подозрительные штымпы, пару раз они приставали к нему, но он запер дверь и лег спать на ободранную полку. А утром увидел в окно, как по перрону одного из этих молодчиков волокут дружинники. Волокли за ноги, а штымп не сопротивлялся, потому что был покойником.

В последние годы ему частенько приходилось лезть в густую оборотку. Но с тех пор, как старый Гонта подобрал его и воспитал, он ни во что не вмешивается. Своих дел хватает.

Вот и сейчас, получив все, что ему причитается, он кивнул и пошел к двери. Его остановил вопрос хмурого человека:

— Не могли бы вы прихватить с собой кое-что?

С таких вопросов и начиналась новая ходка. Пакет или чемоданчик, знакомый или незнакомый маршрут. Если бы Виктор знал, чем обернется для него вопрос хмурого человека… Хотя нет, ничего не изменилось бы, вращение мировых колес неостановимо, и все равно — знаешь ты или не знаешь, где и когда сотрет тебя в прах.

Просьба оказалась пустяковой. Отвезти в Москву небольшой предмет, не больше половины ладони, и сдать его в центральное представительство Фонда лично в руки доктору Мальстрему. Оплата на месте в том же размере. Виктор обрадовался, что не нужно пересекать территории с запада на восток или, боже упаси, с севера на юг.

По тому, как небрежно ронял слова хмурый, Виктор догадался, что речь идет о произведении искусства, притом большой ценности. А когда хмурый сказал, что у него хорошая репутация и он надеется, что гонец не подведет, Виктор насторожился. Хмурый что-то недоговаривал. Отводил глаза в сторону, медленно цедил слова. Наконец Виктор, не выдержав, протянул вперед руку и потребовал предмет в надлежащей упаковке. Хмурый вздохнул и извиняюще произнес, что с минуты на минуту придет человек с предметом.

Виктор пожал плечами и сел на диван с выцветшей обивкой. Глянул в окно. Крыши, трубы. Из чердачного окна соседнего дома высунулась голова, и исчезла. Очень хотелось спать…

В комнату вошел высокий крупный человек. Поверх зеленой в коричневых пятнах рубахи шел ремень, а через плечо — еще один. Портупея — вспомнил Виктор старое слово. К ремню вошедшего приторочена открытая кобура, откуда выглядывала рифленая рукоять.

За ним вошли два молодых парня в таких же пыльных старых рубахах и черно-синих нарукавных повязках. Один встал у окна, а другой у двери.

— Здравствуйте, Сармат, — обрадовался хмурый, — заждались мы вас. Вот гонец, отдайте ему предмет.

Тот, кого назвали Сарматом, мельком глянул на Виктора, сел на стул и огладил густую черную бороду.

— Да, конечно. Только, видите ли, Михаил, у меня сейчас нет этого предмета.

— Как — нет?! — вскочил с места хмурый Михаил.

— Не волнуйтесь, я отдам эту чертову побрякушку. Она у надежного человека. Не могу же я таскать ее с собой, когда за ней охотятся дубасовцы. Я сегодня же передам ее гонцу. Пусть молодой человек, — он доброжелательно улыбнулся Виктору, — подождет несколько часов. А еще лучше, мы вместе пойдем и возьмем ее.

— Доктору Мальстрему это очень не понравится, — сказал Михаил. — Я должен получить все гарантии, что вы передадите реликвию.

— Вы, что же, мне не верите? — тихо спросил Сармат.

Михаил замахал руками.

— Что вы, что вы… — С него даже хмурость слетела. — Разумеется, верю. Только мне надо сообщить доктору Мальстрему, когда прибудет гонец.

Виктор пожал плечами. Он сам не знал, сколько времени займет путь.

— Насчет дубасовцев вы, конечно, пошутили, — продолжал Михаил. — Не сунутся же они к руководителю дружины, тем более что объявлены вне закона. Попрятались все по норам.

— Да вот же они! — громко сказал парень у окна.

В ту же секунду Виктор оказался рядом с ним. По спуску к дому бежала небольшая толпа, размахивающая палками. Приглядевшись, Виктор увидел, что это не палки. На крыше дома напротив возникло движение, чердачное окно беззвучно разлетелось, и что-то цокнуло в стену у окна.

Первое правило гонца — не вмешиваться во внутренние дела. Виктор спокойно вернулся к дивану и сел поближе к шкафу. Его металлический бок надежно ограждал от огня с улицы.

— Так, значит, по норам? — задумчиво протянул Сармат. — Ну-ну…

В комнату вошли еще двое. Один достал из-под куртки карабин со спиленным под самый газоотвод стволом и занял позицию у окна, а второй сказал несколько слов в спикер, висящий на груди, вышел и вернулся с тремя крепкими ребятами.

Виктор тихо сидел на диване. После первых же выстрелов Михаил исчез под столом, а Сармат подошел к окну, показал пальцем на крышу напротив и пошел к двери, поманив Виктора за собой.

Тут поднялась пальба, полетели стекла, посыпалась штукатурка, выстрелы прерывались чертыханием и матюгами из-за частых осечек.