— Я бы на вашем месте проявил благоразумие, — сказал он Сармату.

Сармат с любопытством посмотрел на него:

— Давно я не видел предателей.

— Я не предатель, — с достоинством ответил Михаил. — Ротмистр Жуков к вашим услугам.

— Эти ваши игры… — пробормотал Сармат.

До сих пор Виктору было все равно, как повернется дело. Выплыть, а здесь пусть разбираются сами. Гонец, вмешивающийся в чужие дела, долго не живет. Впрочем, добавлял обычно старый Гонта, и не вмешивающийся себе жизни не прибавляет. Виктора распирала злоба. Подлый выверт и подставка хмурого представителя ООН, случившегося местным бандюгой, меняли расклад. С Сарматом у них свои счеты. Хмурый Жуков раскрыл его, гонца. Теперь пусть не обижается, если гонец начнет платить по счетам.

Он поднялся, шевельнул пальцами. В комнате человек двадцать или больше. Некоторые сидели за длинным столом, ели и пили, один спал прямо на полу, двое стояли у знамени, а остальные столпились вокруг Сармата и Дубасова. Подобраться к стойке с оружием и взять ствол? Толку мало, срежут как куренка.

Сидящий у окна мужчина с матерчатыми нашлепками на плечах вскинул мутные глаза, бормотнул невнятно и уронил голову. Доски к рамам прибиты неплотно, сквозь щели хорошо виден двор, разбитые скамейки, мусорные баки. Почти в таком же дворе он рассчитался с Боровом.

На него вроде никто не обращал внимания, но двое у знамени, стоявшие навытяжку, сопровождали взглядами каждое его движение. Дубасов в это время пытался что-то сказать Сармату, но тот, не обращая на него внимания, медленно и веско объяснял слушателям, что с монархистами у него прекрасные отношения, но Дубасова пусть это не беспокоит, поскольку он, Дубасов, мелкий самозванец и пидер гнойный, да ко всему еще не сумевший сберечь краденое.

Дубасова чуть удар не хватил. Лицо налилось кровью, он забрызгал слюной, пытаясь что-то сказать, а к Сармату опять подскочил кровожадный парень с ножом.

— Ваш предмет у меня, — негромко сказал Виктор.

Тишина. Сармат опустил глаза. Дубасов бросил острый взгляд на побледневшего Жукова и поощрительно оскалил зубы.

— Где же он?

— Спрятан.

— Сколько? — напрямую спросил Дубасов.

— Пятьсот чонов!

Кто-то присвистнул, но Дубасов расплылся в улыбке.

— Дорогой вы мой, что же сразу не сказали? Кто вам мешал честно заработать?

«Кто бы тебе тогда помешал прирезать меня, негодяй?», — подумал Виктор.

Ротмистр пропал, но тут же вернулся с плоским стальным ручником. Дубасов достал ключ, вставил, повертел колесики, откинул крышку и, повернув ее так, чтоб не было видно содержимого, извлек толстую пачку металлически отблескивающих чонов.

Глаза парня с ножом алчно полыхнули, он облизнулся и запоминающе посмотрел на Виктора.

«Смотри, смотри, — подумал Виктор, — я тебя тоже запомнил».

— Итак? — спросил Дубасов, перекладывая чоны в карман и щелкнув крышкой, отдал ручник Жукову.

— Предмет не у меня.

— Ну, еще бы, — усмехнулся Дубасов, — вас мы, пардон, пощупали. Так что — отпустить, и вы, честное благородное, через пять минут принесете?

— Зачем же так? — спокойно ответил Виктор. — Пойдем вместе. И его не забудьте, — кивок в сторону Сармата.

— Это недоразумение, — внушительно сказал Дубасов. — Он останется здесь. Мы неплохое местечко ему присмотрели…

— Нельзя, — глядя в глаза Дубасову, строго сказал Виктор. — У кого брал, тому и должен отдать. Слово гонца свято, не слышали разве?

Дубасов разгладил усы, кивнул.

— Остальное, — добавил Виктор, — меня не касается.

— Итак, — быстро глянув на своих людей, сказал Дубасов, — вы передаете Сармату, получаете… — тут он похлопал по своему карману, — и слово гонца не нарушено. Так?

— Так, — согласился Виктор.

Про слово гонца он придумал сейчас. Звучало нежидко. Что-то вроде слова рыцаря Синего Пламени. Только у рыцаря всегда под рукой парочка добрых огнеметов, а в последнем сериале у него огонь хлещет чуть ли не из ноздрей. У Виктора не было огнеметов, не было и ножа. Главное — не сбиваться с ритма, он чувствовал, что боевое вдохновение приходит к нему. Немного удачи — а там поглядим!

— Адрес помните? — небрежно спросил Дубасов и, словно не придавая значения вопросу, повернулся к Жукову и указал на Сармата.

— Конечно, нет, — укоризненно ответил Виктор. — Я помню где, а вот как называется?..

Жуков рявкнул что-то. Все столпились вокруг Сармата. После долгого пыхтения и сопения они разошлись, а Сармат поднялся с кресла. Руки у него были скручены сзади, а к правой ноге привязали веревку, конец которой был в руках у парня, что пытался достать его ножом.

В шестиместную платформу набилось восемь человек. Сармата небрежно впихнули за последнее кресло, но он при этом умудрился поддать ногой хмурого ротмистра так, что тот чуть не вылетел за борт. Один из дубасовцев заржал, но тут же осекся, встретив взгляд Жукова.