Внимательно осмотрев цветок, я провела рукой по внезапно вспотевшему лбу. Рядом с Реем любые магические практики проходили легко. Все удавалось. А если промашки все же имели место быть, муж деликатно указывал на ошибки, позволяя повторить проваленный эксперимент.

Казалось, я освоила начальные азы целительского дела, научилась концентрировать энергию, перенаправлять к условной точке и, преобразуя в тонкий ручеек, плавно вливать в объект, внимательно следя за тем, чтобы «ручеек» не превратился в бурный поток, прорвавший плотину, и не хлынул смертоносной рекой. Но оставшись без поддержки, я вновь испытала неуверенность. Сомнения. Страх.

Дело даже не в том, что я страстно стремилась зачислиться в Школу целителей, хотя, признаться, желание познакомиться со здешней программой засело в глубине души призрачной надеждой. Соль проблемы заключалась в вопросе, который уже долгое время лишал разум покоя и сна.

«Почему я оказалась в Сумеречной Империи именно сейчас?»

Почему вопреки всем законам логики умудрилась столкнуться с обращенным в вампира драконом, когда сама судьба противилась этой встрече. Но я не просто столкнулась — каким-то чудом я сумела отсрочить его обращение, самым нелепым образом влюбилась, вышла замуж и вместо отчаянных попыток вырваться на Землю, кои предприняла на моем месте любая похищенная иномирянка, продолжаю бороться за мужа. Невзирая на разлуку, обстоятельства и неопределенное будущее.

Быть может все неспроста?

И мое появление здесь — замысел прозорливых богов?

Я часто задумывалась о своем предназначении, но раньше видела его исключительно в необходимости исцелить сердце возлюбленного.

Что если все гораздо серьёзнее?

Что если мир драконов подобен лежащему передо мной увядающему цветку и из последних сил цепляется за жизнь, раздираемый внутренними конфликтами? Тоже нуждается в исцелении, а я одна из немногих кому это под силу?

В суровую реальность вытолкнул нетерпеливый возглас премагистра.

— Леди?

Сложно сказать, отчего столь сложные размышления посетили мою голову в этот, мягко сказать, неподходящий момент, однако едва мысленный вихрь смыло властным голосом старого дракона, внутри будто бы возник магический стержень. Исцеляющая сила стабилизировалась. Меня охватило чувство странного покоя, уверенности, небывалой решимости.

Я достала подсолнечник без прежних колебаний.

Венчик воспрянул. Сухие лепестки послушно развернулись, наливаясь насыщенным желтым оттенком, цветок засиял. Внутренне прочувствовала Силу, напитавшую стебли и листья достаточным количеством энергии. После чего вдохнула и мысленно оборвала передачу.

Побоялась отдать лишнего и тем самым разорвать цветок изнутри.

— Определённо, дар присутствует, — нарушил тишину маг в самом дальнем углу. Отлипнув от стены, он пересек залу и внимательно уставился на визуально похорошевший подсолнечник. — И дар — очень сильный.

— Соглашусь, премагистр Стейвано, — с задумчивым видом поднялся с кресла другой. Светловолосый, коротко стриженный. Явно не дракон.

По-кошачьи мягко приблизился и, бесцеремонно перехватив мою свободную руку, втянул исходящий от кожи аромат.

— Сколько присутствую на отборе, такую безупречную передачу вижу впервые. Напомните имя, леди.

— Ева Эн Терино, — отчеканила я.

— Вам двадцать шесть?

— Да.

— Когда, говорите, впервые ощутили пробуждение Силы?

— Два месяца назад, — прозвучал спокойный ответ, в то время как внутри все сжалось от гнева.

Перед глазами мелькнули старательно вымаранные из памяти образы залитой утренними лучами лордовской гостиной. Крики чаек. Мерный гул бившихся о скалы волн. И Кассиан с улыбкой превосходства на губах.

Он целовал, выжигая человеческую волю драконьим огнём, а я слабела, искренне недоумевая — почему? Ноги наливались свинцом, руки тяжелели, веки слипались и, не прерви нас тогда налетевшая со стороны морского берега стая летучих мышей, еще не факт, что после «поцелуя» я бы осталась жива.

— При каких обстоятельствах? — Заинтересовался коротко стриженный.

— Упала с лошади, — с непроницаемым видом ответила заранее отрепетированную речь.

— А до этого времени? Замечали способности? В детстве или юности? Когда испытывали боль или в моменты жалости к кому-то постороннему?

— Никогда, милорд, — уверенным движением высвободив кисть из жаркой мужской ладони, я уставилась в стену, мечтая побыстрее отсюда вырваться.

Когда они уже закончат?

— Все это невероятно важно, но у меня вопрос иного характера, — оттянул внимание Стейвано, водя пристальным взором поверх моей макушки, — если магический уровень леди Евы высок, почему сияние ауры настолько ничтожно.

— Думаю, я знаю причину, — улыбнулся голубоглазый. — Талисман, господа. Он подавляет излишние излучения.