В душе колыхнулся страх.

Как-то не подумала, что во время отправки будут проверять кто мы такие. Пусть я изменила внешность и «скрыла» ауру, выяснить кто я — на самом деле — труда не составит.

— Ну, привет, незнакомка, — прозвучал над макушкой насмешливый драконий рык.

Я как раз пятилась от Портала, охваченная сомнениями, и от испуга невольно присела. На меня глядели знакомые, с вертикальными зрачками карие глаза, которые в свете раннего утра казались больше и ярче.

— Далеко собралась?

Кобольд?! — Искренне удивилась.

Как узнал?

— Ты забыла снять обручальное кольцо, Ева, — усмехнулся он, обхватил меня за плечи и развернул к себе лицом. — Жду ответ.

— Догадайся сам.

— Догадался.

— Если так, чего явился? Отговаривать?

— Не отговаривать, — раздался женский голос. Из дождливого сумрака вынырнула Адель. — Отправиться с тобой.

На принцессе красовался походный плащ, в разрезе коего просматривались грубые штаны, рубаха и утепленный жилет. Лицо скрывал глубокий капюшон; на плече темнел похожий на мой вещь-мешок.

— Не поняла?

— Я клялся Ориону защищать тебя до последнего вздоха, — устало пояснил Кобольд, когда я отпрянула от незваных попутчиков. — Быть с тобой всегда и везде.

— Не будешь переубеждать?

— Есть смысл? — Черты мужского лица заострились. Улыбка вышла странно предвкушающей. — Всё равно ведь сделаешь по-своему.

Это факт.

— Раз мы не можем отпустить тебя на север одну, — на лице Адель скользнула тень боли, — пойдем вместе.

Их мотивы разгадала легко.

Коб дал слово меня оберегать и теперь (хочет или нет) несёт этот «крест» до победного. Что касается принцессы драконов, ее поступками, как и прежде, правит безответная любовь к Зар Аэно. Куда он — туда и она, пусть даже бывший лорд не оценит этой жертвы. Или оценит?

Сложно предположить, что нас ждёт в Эде-Раинэ.

Знаю одно, скучной жизни явно не предвидится. Как-нибудь справлюсь.

Если рядом будут те, на кого я смогу опереться, точно всё выдержу. И обязательно разыщу мужа! Какая бы Темная Сила не удерживала его сердце в плену, какие бы смертоносные намерения ни таились в разуме Рейдена — разыщу! Исцелю!

Слово жены воина-дракона.

Когда мы оглянулись к веющей морозом воронке, внутри меня взыграло любопытство:

— Как Император отреагировал на ваш уход?

Адель замялась.

— Брат еще не в курсе.

— Ты не сказала? — Опешила я.

— Он бы воспротивился. Заодно и тебя не пустил.

— Но это же чистой воды диверсия!

— Не волнуйся, — ловец успокаивающе сжал мою кисть. — Магнус примет весь удар на себя.

Как-то не очень обнадеживает.

Ладно, если друзья полагаются на врожденные умения начальника Тайной канцелярии гасить императорский гнев, пожалуй, и впрямь перестану тревожиться. Лучше, подышу.

Вдох-выдох. Вроде успокаивает.

— Готовы? — Коб направился к Порталу, весело насвистывая под нос. — Кстати, прежняя Ева мне нравилась больше.

Я буркнула:

— Это всего на пятнадцать минут. Потом стану собой.

— Интересно, кто такой сердобольный помог с внешностью, а? — Друг оглянулся.

И посмотрел. Нехорошо так. С угрожающими всполохами в звериных глазах, обещавших заслуженную кару тому, кто не образумил меня-дурёху, а с охотой подтолкнул к отбытию на проклятый север.

— Оборвать бы тёмному уши, — легко вычислил он «виновника» происшествия, — да времени нет. Быстрее, леди.

Я последовала за ним, хотя сильно устала.

Ночь выдалась напряженной, полной событий. Глаза слипались, безумно хотелось лечь и уснуть прямо тут, но я не могла.

Небо светлело, окрашиваясь в розовые тона. Дождь затихал. К моменту нашего перехода из-за гор мелькнул краешек осеннего солнца, но быстро пропал в набежавших с моря тучах.

— Ловец, целительница и сопровождающая ее телохранитель, — солгал Кобольд начальнику штаба, касаясь сферы и подспудно протягивая гербовый лист.

Я хихикнула.

Когда успели сварганить липовое разрешение?

Лихорадочный блеск в глазах Адель подсказал: да вот, буквально десять минут назад.

М-да, хорошие у меня друзья. Не представляю, что бы без них делала.

Начальник даже ухом не повёл, поверил бумаге и кивнул: «проходите».

Мы нырнули в Портал, теряя связь с относительным теплом столицы и окунаясь в пробирающий до костей холод. Лицо опалил морозный суховей. Под ногами хрустнул снег. А когда я открыла глаза, показалось: мир поблёк, прикрытый траурной вуалью.