Однако отсутствие Вулфа было необъяснимо. Я позвонил в оранжерею, подумав, что какие-то срочные дела могли вызвать Вулфа туда раньше времени, однако Теодор поведал мне противным скрипучим голосом:

– Арчи, сейчас половина четвертого. Мистер Вулф никогда не бывает здесь в половине четвертого.
– И положил трубку.

Чувствуя себя полным идиотом, я заторопился наверх и постучал в дверь спальни Вулфа. Никто не ответил. Я забарабанил снова, затем с колотящимся сердцем толкнул дверь и вошел.

Вулф сидел в кресле у окна с закрытыми глазами, неподвижный как изваяние. С одним лишь исключением: его губы сосредоточенно работали, попеременно втягиваясь и выпячиваясь. Их размеренному ритму позавидовал бы швейцарский хронометр. Я застыл в дверях, не произнося ни слова. Впрочем, в такие минуты Вулф все равно ничего не слышал. По прошествии четырнадцати минут (я не поленился и засек время по своим наручным часам), глаза Вулфа открылись. Если он и удивился, увидев меня, то вида не показал.

– Я вижу, доставили наконец рукопись Чайлдресса, - игриво начал я. Вы ещё в неё не заглядывали?

Вулф едва заметно дернул головой; в его понимании - это кивок.

– И что?

– Ба! Я был слеп, как король Лир, - прорычал Вулф, - и вполне заслуживаю его судьбы. Собери всех!

– Под "всеми" вы подразумеваете Винсона и Невеликолепную шестерку? осведомился я. Моя неуклюжая попытка пошутить заставила Вулфа слегка поморщиться, но он удержал себя в руках.

– Да, ты прав. Продолжим обсуждение в шесть.

Он взял со стоящего по-соседству стула книгу и, раскрыв её, погрузился в чтение. Я понял, что аудиенция окончена.

Глава 21

Когда Вулф принимает решение "собрать и уличить" - инспектор Кремер презрительно называет эти представления "балаганом", - его никогда не волнуют всякие мелочи. Как, например, мне, Арчи, убедить всех этих людей в необходимости собраться в нашем доме и терпеливо ждать, пока Вулф пространно и самоуверенно разглагольствует о том, почему по одному из присутствующих плачет тюрьма?

Именно так обстояло дело в шесть часов вечера субботы, когда он, спустившись из оранжереи и заняв место за столом, позвонил, чтобы Фриц принес пиво.

Вулф прекрасно знал, что меня так и распирает от вопросов. Наполнив стакан пивом, он терпеливо отвечал на них, словно очищая луковицу слой за слоем. Я понял, куда он клонит, прежде чем с луковицы слетели последние одежки, но успел едва-едва.

– Вы, конечно, не ждете от меня признания, что сам бы я никогда эту головоломку не решил, - заявил я.
– Но позвольте последний вопрос: почему вы упражняли губы не здесь, а в своей спальне?

– Мне было даже страшно представить, что потом придется подниматься в оранжерею отсюда, - хмуро пояснил он.

– Ага, и потому вы решили разбить восхождение на два этапа. Очень остроумно. Так когда вы жаждете лицезреть эту компанию?

– Сегодня, наверное, уже не получится?

– Наверное. Вас это поразит, но многие нью-йоркцы субботними вечерами покидают свои домашние крепости и ищут развлечений в полном смертельных опасностей городе.

– Сарказм - не твоя сильная черта, Арчи. Ты размахиваешь палашем там, где достаточно простой рапиры.
– Вулф вздохнул.
– Впрочем, это входит в цену, которую я вынужден платить, держа в своем доме человека действия. Значит - завтра вечером.

– У вас есть задумка, как мне перетащить Клариссу Уингфилд через Гудзон?

– Найдешь способ, - фыркнул Вулф.

Ему легко говорить. Мы договорились на девять вечера, что оставляло в моем распоряжении двадцать семь часов на сбор всей труппы. Начал я с самого легкого, позвонив домой Винсону.

– Вулф уже знает имя убийцы?
– дрожащим от волнения голосом спросил издатель.
– Кто он?

– Извините, но у нас как на скачках: победившая лошадь приходит к финишу на ваших глазах, - твердо заявил я.
– В нашем доме это незыблемое правило.

Винсон пробурчал что-то насчет того, что с клиентами, дескать, так не обращаются, но упираться не стал. Спросил только, кто ещё будет, и я бегло зачитал ему весь список, не удосужившись признаться, что пока никто из перечисленных в нем лиц согласия на приход не дал.

– Что ж, вечер обещает выдаться интересным, - сказал Винсон.
– Я буду во что бы то ни стало.

С первой же попытки я дозвонился Франклину Отту и Дебре Митчелл, сказав только, что Вулф важные сведения касательно смерти Чайлдресса. После недолгих уговоров оба согласились прийти.