Аней бесшумно появилась рядом.

– Голубя?

– Трех. И гонца. На всякий случай.

– Гонца посылать очень опасно. Нас и так мало… Посылать нужно двоих, одному сейчас в горах верная гибель. Слабых девочек не пошлешь, не дойдут. А сильных… Вчетвером останемся. Появятся здесь люди Медведя – ничего не сможем, только поляжем все.

– Если появятся серьезные силы, так и так ничего не сможем, - честно признала Лэйси, - но если Шели узнает, может быть пришлет подкрепление. То, что здесь происходит, очень важно.

– Почему? – решилась спросить Аней. Никогда не спрашивала, а тут вдруг решилась. Ей давно было интересно, зачем в такое тяжелое для Арса время их, элитных бойцов, снимали с обороны города и отправляли сюда, к Твари Неназываемой под хвост… Можно было бы заподозрить опалу, но в Патруль назначали лучших. Всегда только лучших.

– Сама толком не знаю, Ней, - отозвалась Лэйси, которую сегодня пробило на откровенность, - знаю только, что Его Милость сам тут по молодости сидел. И Даянире сидела. И Шели. И никогда ничего не менялось, приказ был только один: «Если Гора заплачет, ее слезы должны в горе и остаться».

– А если Гора ранена?

– Без понятия, - Лэйси мотнула темной челкой, напомнив Аней норовистого жеребенка, - на счет этого никаких приказов не было.

– Значит, нужен гонец, - кивнула подруга, - кто пойдет, Лэй?

Девушка на секунду прищурилась

– Ослаблять отряд я не буду. Слишком опасно. Нам нужен каждый лук.

– И?

– Эти и пойдут, - кивнула в сторону домика, где разместили «блаженных», - Безымянные пройдут лагерь Медведя как хорошо прогретый нож кусок масла.

– А если?...

– А вот чтобы не случилось никаких «если», их раненый останется здесь. Заложником.

– Умно, - кивнула Аней, - а если Его Милость решит, что отпускать их гулять с такими новостями слишком опасно, то и грех на нем, и Тени Безымянные за ним ходить будут. Ох и стерва ты, Лэй…

– Спасибо, я тебя тоже люблю, - усмехнулась брюнетка и зашагала к дому. Решение было принято, осталось воплотить его в жизнь. А уж насколько тяжким грузом это ляжет на ее совесть, это ее личное горе. Стерва? Да, пожалуй, что и стерва. Была бы мягкой да пушистой, давно бы спину колесом согнула на дальнем поле или на мельнице. А то и вовсе под камень легла. А она ходит и спину держит прямо. А час настанет – уйдет с дымом по дороге предков. Честно.

Подумаешь, стерва. Зато полезная.

Вязов, как большой кот невнятной породы, но с острыми когтями, всцарапался на каменную полуарку. Что это была за штука, знал, наверное, только Лапин, но Степа как-то не удосужился его спросить. Да и сейчас меньше всего думал про историю родного края. Тут было идеальное место - самый короткий путь к реке дворами. Если он не ошибся…

Он не ошибся.

Арбалетчик появился внезапно, почти неслышно и, если бы Степан не ждал его так напряженно, наверняка бы пропустил. Парень в сером плаще времен рыцарей, из под которого торчали лишь сапоги, показался под аркой, инстинктивно замедлил шаг, обрыв был крут, и покрутил головой: влево, вправо… Интересно, почему люди никогда не ждут опасности с верху? Неужели ни одного корманьонца никогда не уносил горный орел? Или те, кого уносили, уже не размножались и страх «угрозы с неба» потомкам передать не могли? Тогда все логично…

С этими мыслями Вязов аккуратно оттолкнулся и, прыгнув гостю точно на загривок, повалив его в рыхлый, подтаявший снег. Через мгновение за его спиной защелкнулись наручники.

– Дивно, - порадовался Вязов, вставая и отряхиваясь, - вставай, птиц заморский, покажи глазки… Не, вроде по ориентировкам не проходишь. Значит – залетный. Оружие… Да, знатная штука. Такой, небось, слона завалить можно, если умеючи. Полагаю, спрашивать у тебя разрешение на арбалет бесполезно, те, кто у вас раздает такие штуки, небось, и писать не умеет. Значит, статья 222-я у тебя уже имеется. Хотя… Вот как эту хрень классифицировать: как холодное или огнестрельное?

Ответа Вязов не ждал, трепался чтобы сбросить адреналин. Однако, он последовал:

– Человече, алчность – большой грех, а кто алкает божественного, грешен стократ.

– Хм… Согласен, - кивнул Степан, - у нас тоже церкви грабить не очень принято. Говорят, бог накажет, - задержанный вперил в Степана крайне заинтересованный взгляд, и вопрос в нем читался так ясно, словно был прописан семьдесят шестым кеглем, да еще и с подсветкой, - На счет бога не знаю, не слышал. А по суду это 158 – хищение, плюс 148 – святотатство… в общем, мало не покажется и добавки не потребуется.

Задержанный лежал на холодном и мокром снегу, не пытаясь встать, и даже на руки, скованные стальными наручниками, не смотрел, а смотрел, не отрываясь, в глаза Вязову, пытливо и настойчиво, словно пытался что-то понять.

– Если знаешь, что плохо деяние, зачем деешь? – вопросил… не спросил, а именно вопросил этот… задержанный при попытке убийства полицейского при исполнении.

Степа потер нос.

– Ты вставай, а то подхватишь тут бронхит, цистит, а заодно и ревматизм. Дай-ка байду твою, от греха подальше, с боевого взвода сниму, а то в браслетах скорее сам себя пристрелишь, - что он и проделал с легкостью, оружие из сопредельного пространства оказалось до изумления простым. – И, для начала, назови-ка ты мне свои фамилию, имя, отчество…