Шрифт:
Они посмотрели друг другу в глаза, почти одномоментно улыбнулись, и…
Ох!..
Чародейка вдохнула и выдохнула, словно, не доверяя себе: в самом деле? Неужели?
«Да», — шепнуло что-то внутри нее.
Женщина прислушалась и поняла, что, кажется, вот-вот задохнется от чувства, заполнившего ее изнутри.
Чувства единения и родства.
Так смотрят друг на друга родные братья, прошедшие бок о бок десяток войн, воспитавшие в одном доме детей, похоронившие вместе обоих родителей. Так смотрят те, кто не был рожден в одной семье, но стал родней на всю жизнь после судьбоносных для эпохи событий. Так смотрят на того, кому Создателем написано вечно быть твоей половиной…
Но между ними с Тальвадой при всей дружественности не было настолько близких отношений!
В отличие от них. Тех. Других.
Это смотрели не они, поняла чародейка. Это два архонта, учинившие Пятую и Шестую Пагубы, чьи отголоски остались внутри каждой из двух командоров, увидели друг друга спустя тысячелетие после того, как Вечный поверг Консорциум Ас-Хаггарда.
— Боюсь, — непривычным тоном начала Данан, — мы бессильны здесь, командор Тальвада. Поэтому, — отступила, указав на дверь плавным, исполненным небывалого благородства жестом, — после вас.
— Боюсь, — непривычным тоном начала Данан, — мы бессильны здесь, командор Тальвада. Поэтому, — отступила, указав на дверь плавным, исполненным небывалого благородства жестом, — после вас.
Тальвада обернулась к заграждению, ощупала взглядом. Затем положила левую ладонь. Окованная ордовиром дверь резко вспыхнула и зашипела, как раскаленное масло, когда в него падает капля воды. Тальвада приникла к ограде, глубоко задышав.
Ее длань исказилась. Вытянувшись, превратилась в лапу монстра из той же тени, из какой была соткана Аэтель. Эльфийка поджала пальцы, и когти вонзились в светящуюся дверь, пробивая ее, как стекло. Под ладонью расползлись побелевшие круги сколов. Тальвада протолкнула руку дальше, ломая и кроша тяжелую металлическую преграду чернильными перстами, которые точно не могли принадлежать никому живому — ни эльфу, ни человеку.
Тайерар чувствовал исходящий от тени ужас. Он видел Тальваду по существу второй раз в жизни, и в отличие от предыдущего прямо сейчас рядом с оскверненной эльфийкой его с головой накрывало отчаяние. Рядом с Тальвадой пропадало желание жить. Мужчина заставлял себя бодриться усилием воли: это все тень. Лучше не задумываться, кому она принадлежит.
Тай подошел к Данан сбоку, отбросив всякую былую неловкость промеж них. Повернул женщину за предплечье к себе лицом.
— Разве ордовир не блокирует магию? — шепнул он, чтобы не мешать эльфийке. В конце концов, если они отсюда выдут, то разобраться, правильно ли было использовать подобное колдовство, он сможет и потом.
Данан чуть пошевелилась, освобождаясь.
— Строго говоря, Тальвада не маг.
— Но она же не ножом ковыряет эту дверь!
— Я все слышу, — заметила Тальвада. Данан в ответ улыбнулась, посмотрела на Тайерара и сказала, уже не таясь:
— Магия… Не думала, что когда-нибудь именно я это скажу, но она гибче, чем кажется.
Хольфстенн засмеялся:
— О, я слышу голос одного знакомого эльфа.
— Снова этот ваш Жал? — прищурился Рангзиб.
— Не, — отмахнулся гном. — У нас был еще один. Фирин — всем колдунам колдун. Постоянно трындел про гибкость магии. Вообще, знаешь…
Что он там должен был знать Рангзиб так и не выяснил: черные жилы — не пальцы, а ленты-всполохи — расползлись от руки Тальвады по стене. Сосредоточившись, эльфийка одернула длань, и с этим движением, будто потеряв несущий стержень, вся ограда снизу доверху посыпалась светящейся металлической крошкой.
Пленники, как один, уставились на это выпученными глазами. Стенн сглотнул, а Данан, проходя мимо Тальвады вперед, шепнула:
— Расскажи мне потом как-нибудь, какой силой обладал Пятый архонт.
Она бросилась вперед — не от самоуверенности или смелости: вскоре на шум разбитой двери из основной части каземата прибегут охранники, и нужно успеть сделать так, чтобы они не подняли тревогу. Тальвада настаивала: выйти следует тихо. Поэтому Данан осторожно, на полусогнутых, пробежала немного вперед. Когда голоса приближавшейся охраны стали различимы уже всем, а не только смотрителям, чародейка прижалась к ближайшей стенке, вытянулась и втянула живот. В повисшей вдоль тела руке сам собой появился духовный клинок в форме кинжала, и, увидев, Тайерар покачал головой: она же несерьезно! Зачем убивать-то? Это же просто солдаты, у них нет выбора — у них есть приказы!
К облегчению капитана, Данан сделала то же движение второй рукой, каким обычно выводила дугу от переброшенного посоха. В пространстве замерцала печать заклинания. На миг болезненно-бледный узор завис в воздухе — и растворился в темном тюремном проходе. Когда эльфийские стражники оказалась в области недавнего мерцания, они сначала замерли, потом пошатнулись, а наконец попадали один на другого в беспробудном сне.
Тайерар перевел дыхание и, хотя не был здесь главным, по привычке дал командный жест, как солдатам: «За мной!». Когда остальные пробирались мимо спящих эльфов (кто-то даже храпел!), Стенн потыкал одного из остроухих в бок и внушительно заключил: