На прикроватной тумбочке лежала записка.

«Позвони мне, когда проснешься. Нам нужно тебе кое-что сказать.

С любовью.

Стерлинг. «

Я не могла объяснить тот ужас, который проник в мои мысли. Если несколько секунд назад я вспоминала блаженство, то теперь я волновалась. Быстро побывав в ванной — надев халат, плеснув немного воды на лицо и позаботившись о других вещах, — я завязала халат и направилась к своему заряжающемуся телефону.

Гудок прошёл только раз.

— Стерлинг?

— Приходи на второй.

— На второй?

Я не просила пояснений.

Я знала, что означает «второй». Я сомневалась в его просьбе. За восемь с лишним лет я ступала на этот конкретный этаж менее полудюжины раз.

— Да, — ответил он. — У нас есть кое-что, на что ты должна посмотреть.

Я сделала глубокий вдох.

— Ты пугаешь меня, Стерлинг.

— Солнышко, надень что-нибудь. Отведи Голди к Лорне на кухню и спускайся.

— Но…

Звонок завершился.

Я встала, качая головой.

— Черт, черт, — пробормотала я, когда дверь в спальню со скрипом открылась.

— Мамочка, что ты говоришь?

Я поспешила к Голди.

— Мама пела песню.

— Я не знаю этой песни.

— Я научу тебя ей, когда ты подрастешь. Давай соберемся и спустимся позавтракать.

— Мы можем сегодня пойти в парк?

Я потянулась к ее руке.

— Мы могли бы притвориться.

Ее маленькие плечи поникли.

— Мне надоело притворяться.

Присев на корточки, я положила руку ей на лоб.

— Ты заболела?

— Нет, — ответила она как ни в чем не бывало. — Я устала притворяться.

Я улыбнулась, обхватив ладонями ее маленькие щечки.

— Хорошо используешь слова. — Я наклонила голову. — Ты устала притворяться, но у тебя это так хорошо получается.

Ее темно-карие глаза заблестели.

— Да?

Я продолжала:

— Ты можешь быть кем угодно, когда притворяешься, и мы можем пойти куда угодно, когда притворяемся. Мы можем быть на пляже или в парке.

— И в музее?

— Даже в музее.

— Я знаю, — сказала она, — у нас у всех есть динозавры. Можем поставить их в гостиной и притвориться, что это музей… тот, где динозавры?

Я ухмыльнулась.

— Точно. И да, мы можем притвориться, что это Музей науки и промышленности.

— И мы можем заставить людей платить за то, чтобы посмотреть их.

Я усмехнулась.

— Посмотрим.

Голди подпрыгивала вверх — вниз.

— Я хочу пойти разбудить Эдди и Джека.

— Как насчет того, чтобы сперва посмотреть, завтракают ли они внизу, и ты могла рассказать им все об этом?

— И они тоже должны будут участвовать.

Жаклин Голди Спарроу была копией отца в женском обличье. Ведя ее в спальню, я сказала:

— Мы могли бы сначала спросить их.

— Хорошо, мы можем спросить…

Глава 9

Стерлинг

Стуча итальянскими мокасинами по бетонному полу второго уровня, пока я ходил взад и вперед, ожидая новостей от Патрика. Кружка кофе в моей руке была четвертой или пятой с момента пробуждения. Впервые за много ночей я по-настоящему выспался.

Во многом это произошло благодаря женщине, которая должна была присоединиться к нам в любую минуту.

Мои мысли обратились к ней. Она была моей во всех отношениях.

Как бы сильно я ни хотел контролировать каждый аспект своей жизни, с каждым днем присутствия Арании в моей жизни я узнавал правду. Женщина, рожденная, чтобы стать моей женой, управляла моими душой и телом. Она понимала меня, как никто другой, никогда не пыталась изменить мужчину, который нашел ее, но все же изменила каждую гребаную молекулу моего существа. Когда ей нужны силы, я был рядом с ней, а когда мне нужно подкрепиться, она была рядом со мной — словами и прикосновениями.

Я бы прошел по углям ради Чикаго.

Я бы вошел в гребаную печь ради Арании.

Врата ада не помешали бы мне сохранить ее и остальных в безопасности.

Прозвенел звонок, вырывая меня из мыслей. Я посмотрел на Рида за рабочим столом, окруженным клавиатурами и мониторами. Высоко вверху находились дополнительные экраны, на которых мы все могли видеть то, что видел он. Его карие глаза оторвались от монитора.

— Это Лорел.

Я вздохнул, посмотрев на часы.

Сколько времени прошло с тех пор, как звонила Арания?