— Наоборот… Понятно.

— Да, так оно и есть. Я знаю о тебе много важных вещей, но слишком мало подробностей.

— Например.

— Мне известно, что ты осторожный человек, но я по-нятия не имею, где ты родился.

— Разве ты не можешь определить это по моему произношению? — спросил Грей, мягко растягивая слова.

— У тебя заученная интонация: то мягкая и тягучая, как мед, то холодная и отрывистая. Нарочито-искусственная. Ты мог бы быть и аристократом-плантатором, и торговцем-янки.

Возможно, я и то и другое.

Вот как?

Грей чуть нахмурился.

— Ты знаешь, Беркли, что я хозяин отеля и игорного дома. Еще я владею частью паев железной дороги и земельными участками в Сан-Франциско, которые со временем пущу в оборот. Я такой же туповатый и твердокаменный делец, как и любой банкир или торговец в городе. В одном ты права. Я — человек осторожный.

— И родился ты…

— На корабле.

Зеленые глаза Беркли расширились.

— На корабле… — негромко повторила она. Грей кивнул.

— В самом центре Атлантики, в нескольких сотнях миль от Чарлстона. Я побывал в портах Лондона и Парижа, Бостона и Сингапура, Шанхая, Буэнос-Айреса и Рима. Может быть, отсюда и мое произношение.

— Не исключено. Стало быть, твои родители были не просто пассажирами.

— Нет.

Беркли ждала продолжения, но Грей молчал, и она не стала допытываться.

— Как ты оказался в Сан-Франциско?

— Кит повредил корпус нашего корабля, и нам пришлось направиться к берегу. Мы высадились неподалеку отсюда. Слухи о «золотой лихорадке» только что достигли побережья, и к тому времени, когда мы выбрались на сушу, палатки и хижины уже опустели. Наш корабль оказался первым заброшенным судном в бухте.

— Иными словами, у тебя не было иного выбора, кроме того, чтобы остаться в городе.

— Да, но это не имело значения. Мне понравилось здесь. Я сразу набрел на золотую жилу. Взяв все, что лежало на поверхности, я продал участок людям, которые были готовы вкалывать не покладая рук, лишь бы добыть остальное. Вернувшись в город, я увидел, что здесь можно сколотить состояние. Первый свой игорный дом я устроил на том самом корабле.

— Он все еще здесь?

— Нет, он сгорел. Я спас только его носовое украшение.

— Рею?

— Да. Мне пришлось еще дважды спасать эту дамочку, когда огонь пожирал все остальное.

— Я слышала об этих пожарах и прибыла сюда вскоре после того, как случился последний из них. Даже не представляю себе такую страшную катастрофу. Доннел сказал, что она погубила большую часть города.

— Верно. Но стоило остыть углям, и город сразу начинали восстанавливать.

— Вот почему ты назвал отель «Фениксом». Ты поднял его из пепла.

Грей намотал на пальцы локоны любимой.

— Иди ко мне, — попросил он, и Беркли тотчас прильнула к нему. Грей впился в нее долгим поцелуем. Казалось, она тает от его прикосновений. Когда Беркли вновь положила голову ему на плечо, Грея охватило ощущение покоя и уюта. — Ты проведешь эту ночь со мной, — сказал он.

— Да, до утра.

— Ты останешься здесь и утром.

— Хорошо, Грей.

Он опустил взгляд на ее золотистую голову. Грея терзали сомнения, особенно после того как Беркли упомянула о том, что намерена покинуть его.

— Как быть с Натом?

— Нат будет на свадьбе, но прежде ты должен поговорить с ним. Скажи ему, что ни в чем не винишь.

Грей и сам понимал, что побеседовать с мальчиком необходимо.

— Мне не в чем винить Ната. Во всяком случае, в том, что касается Торнов.

— О чем ты?

— Я еще не разобрался до конца, но многое в этой истории кажется мне странным. — Грей нежно провел пальцем по ее плечу. — Почему эти люди не обратились прямо к тебе? Зачем им понадобился Нат?

— Понятия не имею.

— И если я, как ты утверждаешь, похож на Грэма Денисона, то почему Декер Торн не заинтересовался мной? Ты говорила, что Грэм был его другом.

— Возможно, никто, кроме меня, не замечает этого сходства. Все, чем я располагаю, — это рисунок, опубликованный в газете.

— Но главное — серьга. Если это действительно копия, зачем Торны предпринимают такие усилия, чтобы вернуть ее себе?

Сначала Беркли показалось, что Грей не верит ей. Она сжала серьгу в кулаке.

— Но это действительно копия!