— Я верю тебе.

— Извини. Мне показалось, что ты сомневаешься. Капитан Торн едва не вынудил меня выбрать одну из двух оставшихся. Понимая, чего хочет от меня Андерсон, я тем не менее взяла эту.

— Ты призналась ему?

— Нет. Я не так глупа. Он считал, что это серьга Грейдона.

— Не мог ли он кому-нибудь рассказать о ней?

— Например, одному из «сиднейских гусей»? Может, даже тому человеку, кто его убил?

Грей кивнул:

— Мы почти ничего не знаем о той драке, в которой погиб Андерсон, но не исключено, что он проболтался о серьге. Может быть, он предложил ее в качестве обеспечения своих карточных долгов.

— И когда выяснилось, что серьги у него нет… — Это было так похоже на Андерсона — садиться за карты без гроша в кармане. Он поплатился жизнью. — Андерсон мог рассказать о серьге и по другим причинам.

— Таких причин множество. Не важно, почему Андерсон проговорился. Главное — он мог это сделать.

— Думаешь, что Нату угрожали «гуси»?

Грей кивнул.

— Однажды я сказал тебе, что они еще возьмутся за меня… правда, тогда они не знали, как это сделать. Но потом у меня появились вы с Натом. «Гуси» знают, что могут отомстить мне, убив или покалечив вас.

Беркли промолчала. Она и сама пришла к тому же выводу.

Грей почувствовал, как напряглась девушка. Он понимал ее без слов.

— Не надо, Беркли. Ты не отвечаешь за их поступки. И Нат тоже. Я не хочу, чтобы вы исчезли, считая, будто этим защитите меня. Неужели мне надо еще раз спросить, выйдешь ли ты завтра за меня замуж?

— Может, отложим свадьбу на несколько недель? Мы с Натом куда-нибудь уедем, а ты тем временем наладишь отношения с «гусями». Они ничего не сделают тебе, если нас не будет рядом.

— А я буду сходить с ума, гадая, где вы и как вы.

— Мы как-нибудь проживем.

— А я — нет.

Беркли села на кровати и провела ладонью по его лицу.

— Ты это серьезно? — Ее голос дрогнул. — Ты действительно не можешь без нас?

— Неужели ты до сих пор не поняла этого?

— Я была не уверена. Не так-то просто заглянуть в душу другого человека, когда боишься того, что таится в твоей душе.

— Верно. — Грей поднес, к губам руку Беркли. — Ну а сейчас? Ты все еще боишься?

— Немножко.

— Я тоже.

Беркли удивленно посмотрела на него. Слова Грея были для нее полной неожиданностью. Он сжал ее пальцы.

— Такого чувства, как к тебе, я никогда еще не испытывал, это все равно, что нырнуть в набегающую волну. Никогда не знаешь, сокрушит она тебя или понесет на своем гребне, опоздал ли ты с прыжком или нырнул слишком рано. И не узнаешь до тех пор, пока не окунешься с головой.

Беркли смущенно отвела взгляд.

— Может, скажешь что-нибудь? — спросил он.

— Все, что связано с тобой, внове для меня, — наконец проговорила Беркли. — И дело не только в том, что я люблю тебя. Твоя доброта, порядочность, сила… Вряд ли мне удастся стать достойной спутницей такого человека, как ты. Порой я бываю мелочна, ревнива. Я погрязла в грехе — дала, ты все прекрасно знаешь… Игры, которыми забавляются посетители «Феникса», честнее того, чем промышляли мы с Андерсоном. Я лгала тебе, навлекла на тебя множество неприятностей. Я притащила сюда кошку, привела уличного мальчишку, из-за меня чуть не погиб Майк, тебя осаждают «сиднейские гуси», и я…

Грей заставил ее умолкнуть долгим крепким поцелуем.

Когда он, наконец, отодвинулся, Беркли смотрела на него затуманенным взглядом.

— И я не смогу оставить тебя одного, — прошептала она.

— Вот и хорошо. — Грей помедлил. — Если не ошибаюсь, ты сказала, что любишь меня?

— Всем сердцем. — Она улыбнулась, увидев, как на его лице отразились облегчение и радость. Прильнув к Грею, Беркли прижалась к нему губами.

Они вместе окунулись с головой в набегающую волну.

Нат плюнул на пальцы и начал разглаживать непокорный завиток волос, торчавший на макушке. Не добившись желаемого результата, он досадливо поморщился.

— Попробуй вот это. — Грей протянул мальчику маленький горшочек с помадой. — Нужно совсем немного, а действует долго. Зачерпни самую малость.

Стоя за спиной юного шафера, Грей наблюдал за ним в зеркало. Взяв ароматный крем на кончик мизинца, Нат нанес его на упрямый завиток. Грей одобрительно кивнул:

— Вот так. А теперь расчеши волосы гребешком.

Нат благодарно улыбнулся:

— Большое спасибо, мистер Джейнуэй, что помогли мне с этим вихром. Я знаю, вы не хотите, чтобы я испортил настроение вам и всем остальным, и ценю вашу доброту. Сегодня мне было бы неприятно выглядеть пугалом. Сэм говорит, в такой день во всем должен быть порядок.