— Многие рабовладельцы предлагали деньги, но, как правило, в частном порядке, не обращаясь в газеты. Ты занимался противозаконным делом. Покинув Бостон, ты лишился поддержки северян. Любая поездка на Юг была сопряжена с немалым риском. Вернувшись в Чарлстон, ты подверг себя серьезной опасности. — Пальцы Беркли пробежали по темным волосам Грея. — Впрочем, ты прекрасно сознавал это.

— Уж конечно. Еще проще понять, почему мои родственники не пожелали организовать поиски. Они не хотели, чтобы меня поймали.

— Грей, ты не можешь этого знать.

— Нет уж, выслушай меня. Возможно, они не хотели искать меня ради моей безопасности, но нельзя отрицать и того, что, живой или мертвый, я навлек бы на них позор. Семья предпочла забыть обо мне. Но больше всего меня интересует мотив. Если я действительно помогал переправлять рабов по «Подземке», то чем руководствовался — убеждениями или жаждой мести?

Беркли нахмурилась.

— Почему ты предполагаешь, что действовал из чувства мести? Зачем из всех причин выбирать самую недостойную?

— Потому что зло зачастую творят из самых благородных побуждений, а жертвуют собой по причинам чисто эгоистического характера. Думаю, что-то заставило меня пойти против интересов семьи и принять сторону аболиционистов.

— Грэм Денисон высоко ценил свободу.

— И Грей Джейнуэй тоже. Особенно свою собственную, И он не желает ее потерять. Пожалуй, надо разобраться во всем этом с Декером и Колином. — Подождав, пока Беркли уляжется рядом, он добавил:

— Я сам поговорю с Натом и решу, как быть дальше. Согласна?

— Боль утихла?

Внезапно Грей почувствовал, что голова почти не болит.

— Да. — Он замолчал, решив, что Беркли хочет увести разговор в сторону, но, к его удивлению, она все же ответила на вопрос.

— Я согласна с тем, что тебе нужно время. Иначе ты не разберешься в происходящем. Но я знаю кое-что о Грее Джейнуэе. Мне кажется, что его цели куда благороднее, чем он пытается представить.

— Значит, ты продолжаешь обманывать себя.

— Ты спас меня в порту.

— Я принял тебя за ребенка.

— Ты привел меня в свой дом.

— Я понял, что ты — женщина.

— Ты позволил мне взять Пандору.

— Я заметил, что она тебе нравится, и решил таким образом завоевать твое расположение.

— Ты отправил Майка охранять меня.

— К этому времени я твердо вознамерился затащить тебя в постель.

— Ты велел ухаживать за ним и купил ему билет на судно.

— Я отослал Майка, потому что он начал на тебя заглядываться. Я ревновал.

— Ну а Нат?

— Разве ты осталась бы со мной, выгони я его на улицу? — Грей потянул Беркли к себе. — Пойми, все, что я делал, я делал только ради себя.

— А Айвори Дюпре?

— При чем здесь Айвори?

— Вскоре после того, как ты узнал о том, что Хэнк Брок изнасиловал ее, его избили.

— Уж не думаешь ли ты, будто я взялся за это дело из возвышенных побуждений? Отстаивать справедливость — дело правосудия, Беркли. Но, как и люди из комитета Сэма Брэннана, я презираю методы, к которым прибегают законники. Моя выходка была чистым донкихотством, причем довольно рискованным и совершенно противозаконным. И все же, случись что-нибудь подобное еще раз, я поступил бы точно так же.

Беркли поднесла ладонь Грея к своим губам и поцеловала.

— Я понимаю тебя.

Грей взял со стола карты и снял колоду. Сверху лежал туз пик. Он вновь снял колоду, показав червовый туз. В третий раз появился бубновый. Он снял колоду в четвертый раз, но туз треф куда-то запропастился, и Грей вынул его из-за уха Ната.

От изумления мальчик открыл рот.

— Я хочу научиться этому фокусу, мистер Джейнуэй!

Грей украдкой посмотрел на Беркли. Она раскладывала перед Натом учебные пособия. Его ждала грифельная доска, карта Европы и «Рип Ван Винкль» Вашингтона Ирвинга.

— Как-нибудь в другой раз, — сказал Грей, пряча карты в карман. — Первым делом уроки.

Трудно было не посочувствовать, видя разочарование мальчика. Единственное, чем мог помочь ему Грей — это чуть оттянуть начало занятий.

— Что еще ты можешь рассказать о тех людях? — спросил он. — Ты уверен, что запомнил все?

Нат, нахмурив светлые брови, напустил на себя сосредоточенный вид.

— Надо хорошенько поразмыслить. Ради этого можно и уроки отменить, — серьезным тоном заявил он. — Трудно ждать от человека, что он запомнит названия столиц стран, где не бывал и куда вряд ли поедет.