Я сжала кулон, с удивлением ощущая жар. В голове мелькнула мысль, что там… на спуске, когда упала, я умерла. Дотронулась до головы и удивилась, сколько засохшей крови в волосах. Но все удивительным образом зажило.

И всегда так с того дня, как отец подарил мне его.

Отец. Я была уверена, что он непременно знает, поэтому поспешила домой. Всю дорогу молилась, чтобы моя догадка оказалась всего лишь жестоким предположением. Я не верила, пусть в душе все сжималось от отчаяния.

Тогда я торопилась. Мне нужно было знать.

В глубине души я верила в невиновность любимого батюшки, не представляя, на что он пошел ради меня…»

И все… больше ничего. Остальные страницы вырвали, оставляя рваные клочья. Руками сжала дневник, ругая себя за глупость. Почему решила, что не найдут? Не зря же принцесса там его прятала. От кого-то.

Гусыня!

Столько вопросов не давало покоя. В одном не сомневалась – принцесса связана со мной. И в этом виноват отец. Получается, он нашел способ отнимать жизни у тех, кто мне дорог, чтобы сохранить своей дочери?

Не могла вспомнить. Ничего. Лишь то, что видела во сне, остальное додумывала исходя из дневника.

И та старуха, она ведь упоминала обо мне.

«Вернется та, чью силу забрала, лишая крови для жизни пустого сосуда…» – слова старой ведьмы. Только что они значат? Зачем вернуться сюда?

И Берн… Он как-то связан. Только как?

Нужно завтра проверить правую дверь в коридоре за склепом. Непременно утром! Теперь буду действовать решительно, стараясь избегать ошибок. И еще… не помешает проверить спальню горничной и короля.

С этими мыслями закрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон.

***

Жизнь и сновидения – страницы одной и той же книги.

Артур Шопенгауэр

…Ботинки выглядели убого. Василиса скривилась. Новые превратились в старые. А ведь прошла всего ничего, жаль, что по лужам. Никулина подумать не могла, что в деревне нет дорог. Она часто ездила по работе в разные села и районы, но в такую… попала впервые. Да и деревеньку они нашли с трудом. Подруги решили, что Пазанов перепутал, но все же нашли ее. Назвать несколько домов маленьким поселением было сложно. Позабытая деревушка, так точнее.

Без дорог. Без магазинов. Без всего.

Лес вокруг.

Забор никогда не красили. Он сгнил и держался на честном слове.

Василиса сжала пакет с продуктами, которые еще вчера купила в гипермаркете перед поездкой, и открыла калитку. Резиновый круг вместо крючка задержал внимание женщины, но через секунду переключилась на избушку.

«Если она не рухнет сегодня… будет замечательно», – подумала Василиса и посмотрела вдаль. Там красовалась серебристая тачка подруги. Проехать до домов оказалось невозможным. Глубокие ямы с лужами не позволили. Соня не скучала, у нее было занятие. Подруга бегала около машины и бурчала себе под нос грубые слова о дорогах, вспоминая при этом про всех и все.

Постучав и не дождавшись ответа, Никулина прошла в дом.

Что удивило, в коридоре все блестело и благоухало. Недавно помыли и пахло травами. Увидев на стене приличную охапку пахучих трав, Василиса ухмыльнулась.

– Баба Груня, можно к вам?

– Заходи, коли пришла, – скрипучий голос женщины послышался с правой стороны.

Василиса вошла в крохотную комнатку. На небольшом диванчике сидела старушка. Седая, похожая на тростинку в серой кофте и длинной юбке до щиколотки. Она вязала крючком салфетку.

– Садись, в ногах правды нет, – бросила ведунья не глядя.

Василиса кивнула и присела, ощущая себя не в своей тарелке. Обычно такого с ней не случалось. Смелая и отчаянная, но эта старушка вызывала смущение и страх. Никогда не верила в потусторонние силы, магию и другое, и сейчас рассчитывала на помощь колдуньи. Никулина смотрела на женщину и ждала.

– Хочешь знать, откуда беды твои? – старушка говорила себе под нос, но, тем не менее, Василиса ее слышала.

– Да… – выдохнула, в эту секунду понимая, что выглядит глупо. Зачем потеряла свой выходной? Которых у нее не так много. Вечно вызывают нежданно-негаданно. Хотя нет, за столько лет уже прывыкла.

Седая женщина сжала губы в тонкую линию, о чем-то размышляя. Нахмурила лоб и задумчиво протянула:

– Темная ты… – громко вздохнула. – Очень темная. Только непонятно, откуда эта тьма в тебе. Диковинная. Впервые чувствую такую…

– Вы мне не поможете, да? – убежденно заявила Никулина.

– Ты всегда доверяешь только себе и своим собакам?

Слова смутили. Откуда она знает?

– Разве это плохо?

– Нет… совсем нет, – женщина подняла глаза и грубо спросила: – И что же тебя не устраивает? Расскажи мне…