— Я просила их не платить ей той же монетой.

Незнакомка тронула Руби за руку:

— И как, послушали они тебя?

Девушка медленно покачала головой.

— Вот видишь, — обратилась женщина к Абуэле, — твоя единственная надежда спастись — это освободить Руби.

— И что псовым помешает напасть на меня потом?

— Мое слово.

Ведьме хватило ума не подвергать сомнению слово древней майнаво, однако Руби не понимала, с какой стати женщина говорит от имени всех семейств. Кем бы она ни была на самом деле, власти над сородичами Руби у нее точно нет.

Однако Абуэле данное соображение, по-видимому, в голову не пришло.

— Что ж, ладно, — объявила она. — Руби может идти. Но теперь долг возвращается к девочке.

Незнакомка выпрямилась в кресле, с шумом опустив ноги на пол. Глаза ее полыхнули зловещим огнем.

— А вот теперь ты меня разозлила, — рявкнула она, разом утратив всю свою доброжелательность.

Ведьма мрачно покачала головой:

— Ты вправду ожидала, что мне понравится остаться с пустыми руками?

Женщина встала. Теперь она казалась куда выше, чем когда вошла в дом колдуньи. Затем за спиной у нее раскрылись крылья — преогромные, от стены до стены, от пола до потолка. И она заговорила:

— Ты права, — если бы кромешный мрак и лютый холод вдруг обрели голос, он звучал бы именно так. — Я действительно явилась с такими абсурдными ожиданиями. Но, похоже, мне не стоило забывать, что вы, пятипалые, все одинаковы. Помощь ближнему, поддержка, участие — для вас пустые слова. Вам важно извлечь выгоду из любой ситуации.

— Я помогаю своей общине, — тут же ощетинилась Абуэла. — И если за ее благополучие придется расплачиваться какой-то глупой белой девчонке, почему у меня из-за этого должна болеть голова?

— Тоже мне довод! Вы, пятипалые, вечно находите какую-нибудь идиотскую отмазку, которая якобы призвана положить конец спору.

Холода в голосе незнакомки немного поубавилось, но Руби не могла отделаться от ощущения, что гостья с трудом сдерживает охвативший ее гнев. Но от Абуэлы это немаловажное обстоятельство ускользнуло, и она попыталась применить силу: быстро спрятав руку за спину, схватила прислоненный к стене посох. На нем были вырезаны какие-то символы, однако разобрать их Руби не могла — непрерывно меняя очертания, они расплывались у нее перед глазами и ускользали, сколько ни фокусируй взгляд. Девушка повела носом. Посох буквально смердел магией.

На лице ведьмы появилась хитрая улыбка.

— Много крутых незваных гостей сильно пожалели, что недооценили меня, — прошипела она незнакомке, ощупывая резные символы. Затем взгляд ее переметнулся на Руби. — Иди ко мне.

Девушка не шевельнулась.

— Она больше не твоя. Ты отказалась от власти над ней, — заявила женщина.

Абуэла наклонила посох, направив его конец на незнакомку.

— В своем доме я делаю все, что пожелаю, — процедила она.

Прикрыв глаза, ведьма что-то неразборчиво прошептала.

Из верхушки посоха вырвался сноп пламени, которое немедленно объяло незнакомку с ног до головы. При этом огонь не коснулся ни единого предмета обстановки. Воздух моментально наполнила вонь горящей плоти и перьев. Языки пламени жадно прильнули к телу женщины, но мгновение спустя она словно сложилась внутрь самой себя. Руби, частично ослепленная яркой вспышкой, не разглядела, что именно произошло, но вопреки заполнившему помещение смраду, полагала — колдовской огонь не тронул незнакомку. Похоже, та просто исчезла.

А затем комнату наполнило хлопанье крыльев; девушка перевела взгляд на Абуэлу — за спиной ведьмы появился громадный ворон.

Старуха обернулась, заслышав шум, но на свою беду проделала это недостаточно проворно. Птица обратилась в женщину, которая немедленно вырвала посох из рук ведьмы с такой легкостью, будто та была совсем немощной. А затем незнакомка переломила его, как хворостинку. Отбросив обломки в сторону, она схватила одной рукой Абуэлу за горло и подняла в воздух.

— Ты жива до сих пор только потому, — торжественно и мрачно провозгласила женщина, буравя старуху взглядом, — что мои слова о насилии были не пустыми. Насилие ничего не решает.

Ведьма отчаянно пыталась освободиться. Задыхаясь, она молотила ногами по незнакомке, однако с тем же успехом могла бы пинать и каменную стену. Женщина подержала ее в воздухе еще немного, а затем без особых церемоний поставила на пол.

Жадно глотая воздух, Абуэла вцепилась в стол, чтобы не упасть. Черноволосая незнакомка невозмутимо наблюдала за корчами ведьмы, пока не сочла, что та способна слушать, и тогда заговорила:

— Больше никаких сделок этой ночью. Ты отрекаешься от власти над Руби и девочкой. И впредь и пальцем не тронешь ни одного майнаво.