– Не вздумай никуда «гулять»!
– Рык вышел такой, будто я опасался за свою собственную девственность, а не собирался разбираться с чужой.
– И ты нашла тоже… на что соглашаться! Мы еще не женаты!

– Это да, - покладисто кивнула курочка. Шелковые перышки ее магического облика, заинтересованно встопорщившиеся на прошлое предложение, смирно улеглись.
– Но знаешь, лучше уж прослыть легкомысленной, чем оказаться неизвестно где и непонятно для чего приготовленной. Даже если и не в жертву на шашлык, все равно подозрительно.

– Слушайте, я тут еще немного подумал. А если дело все-таки не в девственности? Адэрин же оставили в академии, где кто-то вроде Кармы может, хм, случайно потоптаться.
– Тайгри, которому мой приказ не давал уйти, закопался в свои подушки и рассуждал оттуда с видом задумчивого старца-философа.
– Но ваши парней шуганули. Это верно. Даже геккона. А вот грифон… Кстати! Если так бдят за целомудрием цыпленка, почему Карму не отстранили от кураторства? Не отстранили же?

– Нет.
– Ада помотала головой, огляделась и села на край стола.

Потому что все стулья были завалены барахлом неряшливого манула, а на разобранную постель к мужчине усесться было бы еще более неприлично.

– Ему, получается, можно. А Дейлену нельзя?

– Карма не пытается за мной ухаживать, - усомнилась девушка.

– Да он ни за кем не пытается, просто налетает и трах… кхм. Знаешь, какая самая распространенная фраза у его пассий наутро? «Ну, это было очень неожиданно, но приятно».

– Не, меня такое не привлекает, - помотала головой Ада и почему-то посмотрела на меня. Улыбнулась.

– А эту фразу мы слышали уже от каждой второй, - не унимался друг.
– Но за сутки до бурной ночи.

– У меня просто вкус специфический.
– Адэрин все еще улыбалась.
– Мне нравятся суровые вредные василиски.

Я бы поперхнулся воздухом и покраснел, если бы не умел держать себя в руках. Впервые она прямо сказала, что я ей нравлюсь! Сама! Искренне? Не знаю…

– Только твои родственники и совет об этом не догадываются, так? Значит, девственность с алтарем исключаем. И думаем в другом направлении.

– Нечего тут думать, - хмуро прервал я эту беседу.
– На людях будем соблюдать правила. На самом же деле Тайгри завтра отправится в клан и перероет секретный отдел библиотеки. Свой пропуск я дам. Все равно его вызовут, чтобы отчитался о моем состоянии и о том, насколько искренне я принял решение смириться с отзывом прежнего приказа. А ты, - тут я посмотрел в глаза Аде,- будешь делать то же самое в академии. Помашешь перышками перед смотрителем, он всегда был слаб перед хорошенькими девушками. Ничего неприличного, старичок всего лишь выдает им больше книг, чем парням.

– А ты?
– Она явно согласилась с моим планом и просто уточняла.

– Пойду в самое пекло. Пообщаюсь с ректором.
– Я нахмурился и, не выдержав, развязал узел на ее рубашке, стягивающий ту выше пупка.

Как можно с голым животом лазить по стене? Замерзнет. Поцарапается. И вообще, сидит тут, полуголая, перед двумя взрослыми самцами. Ну и что, что на боевке она в таком виде может скакать перед половиной академии! Сейчас ночь, а не занятия по боевой магии.

– Ладно, план на завтра обсудили.
– Ада отчего-то опять улыбалась, глядя на мои манипуляции с ее одеждой.
– А на послезавтра обсудим, когда я приду в следующий раз.

– Опять полезешь по стене? В таком виде?

– Через крышу дольше и труднее.
– Она пожала плечами, соскочила со стола и двинулась к окну.

– Сиди у себя. Я сам приду.

– Как?!

– Не знаю. Но придумаю. В крайнем случае — у меня есть крылья. И в отличие от твоих, маленьких, они вполне способны удержать меня в воздухе. Сиди у себя, поняла?

– Хорошо.
– Она снова пожала плечами и влезла на подоконник.
– Если ты меня сейчас поцелуешь, я сделаю так, как ты говоришь.

Вот вечно она застает меня врасплох. Раньше я бы сказал, что это бесит. Теперь… теперь тоже бесит, но иначе. Это мужчина должен требовать поцелуй в награду за подвиги, а не эта бессовестная курица в качестве «оплаты»!

Но преодолеть соблазн не вышло бы, даже если бы я этого хотел. Поэтому шагнуть к окну, подхватить Аду за талию, приподнять и поцеловать — все получилось в один момент.

А потом этот момент застрял во времени. Длился, длился…

Пока недовольное сопение за спиной его не прервало на самом интересном месте.