— Это я знаю. Случайно. Она корректор, работает с разными текстами, книги, журналы, что подвернется. У меня скоро муж, а ещё нужно обед приготовить, я специально готовлю все так, чтобы на зубах не хрустело, а то дети проснутся...

Бежан на всякий случай поинтересовался этими детьми и узнал, что это близнецы, мальчик и девочка, полутора лет и чрезвычайно активные.

А что касается Изы Брант, то она живет здесь столько же времени, что и остальные, так как дом новый и все въехали около двух лет назад.

Они же вселились позже, когда близнецы появились, так что она не очень в курсе, что кругом происходит. Некоторых соседей даже в лицо не знает. Все времени нет...

Решив, что больше ничего не услышит, Бежан на цыпочках удалился. Сержант Забуй также на цыпочках следовал за ним.

Тут очень кстати позвонил Роберт Гурский и сообщил, что Михалина Колек только что вернулась. Он её видит, прошла через сквер и сейчас открывает наружную дверь одного из домов в Служевецкой Долинке. Очень там странные дома, подъехать к ним невозможно. Интересно, что будут делать пожарные, если, не дай бог, что загорится, — им ведь придется танк впереди пустить, дабы он снес все эти заборчики, столбики и оградки. Что же касается Лукаша Дарко, то Роберт ещё его не нашел.

— Стой там и следи, чтобы она не ушла, — распорядился Бежан. — А ты останься здесь, — обратился он к сержанту, — и тоже следи, но ничего не делай. Я хочу сам выловить эту бабу.

Бежан торопливо сел в машину и рванул к дому Михалины. Вместе с Гурским они поднялись на крыльцо.

Михалина открыла тотчас, одета она была во все черное, настроена враждебно. Похоже, собиралась куда-то идти.

— На кладбище? — сухо спросил Бежан.

— А что — нельзя? — вызывающе спросила Михалина.

— Можно, никто не запрещает. Но ведь похорон ещё не было?

— Ну и что? Там, на Повонзках, их семейная могила, дед ещё до войны выкупил. Нужно взглянуть, как она выглядит; может, что подправить требуется. Так кто будет следить, если не я?

Уж послужу ему до конца.

Бежан вовсе не намеревался ей в том препятствовать.

— Я так понимаю, что список вы ещё не успели составить, а вот письмо отдайте.

Поколебавшись целых пять секунд, Михалина подошла к бельевому шкафу и из-под стопки простынь, наволочек и платков извлекла заклеенный конверт. Держа его двумя пальцами, словно что-то гадкое, она молча протянула конверт Бежану.

В первое мгновение Бежан хотел его тут же вскрыть и ознакомиться с содержанием письма, но вовремя заметил взгляд Михалины. Горящий, жадный, полный ненависти. Нет, только не при этой бабе, лучше прочесть в спокойной обстановке. Он проверил дату на почтовом штемпеле: письмо четырехлетней давности...

Они вышли из дома почти одновременно, Бежан с Гурским — первыми, Михалина — за ними. Полицейские видели, как она направилась на стоянку такси. Они сели в машину, и Бежан удовлетворил свое любопытство, вскрыв письмо.

Вынул небольшой лист бумаги и прочел.

Без слов передал он листок Гурскому, а затем они посмотрели друг на друга.

На этот раз бабушка пожелала осмотреть окрестности Варшавы, которые, без сомнения, несколько изменились с довоенных времен, поэтому я сделала безумный круг через Ломянки, Пальмиры, Милановек, Пясечно, Гуру Кальварии и Отвоцк. Мы рано пообедали в небольшом ресторанчике в Брвинове, и у меня снова не было ни единого шанса купить что-то для дома.

К всеобщему изумлению, тетка Иза с дядей Филиппом вернулись необычайно рано, почти поспев к ужину, который состоял из запасов моей морозилки: картофельные оладьи со сметаной, голубцы и пельмени. Всего двадцать минут понадобилось, чтобы поставить это все на стол, — микроволновая печь сдала экзамен на отлично.

Дядя Филипп вздыхал, явно чем-то расстроенный, зато тетка Иза прямо-таки излучала таинственное оживление. Они весьма охотно уселись за остатки ужина.

— Твой паж верно тебе служит, только вот техника ему в этом мешает, — уведомила меня тетка с язвительной любезностью.

— Какой паж? — спросила я удивленно.

— Телефонный посредник. Он мне звонил, чтобы предупредить меня о вашей полиции.

Я так поняла, что он хотел позвонить тебе. Похоже, ему это снова не удалось.

Рысеку действительно не удалось дозвониться до меня — наверное, потому, что я по рассеянности оставила телефон дома. Но ведь он мне уже говорил, что меня спрашивала полиция, так зачем ему понадобилось информировать об этом во второй раз? И вообще — что от меня нужно полиции?

— Так ты была свидетелем какого-то страшного преступления? — продолжала тетка Иза тем же приветливо-ядовитым тоном. — Не убийства ли? А может, сама совершила нечто противозаконное? Это очень возбуждает. Ну-ка, вспомни.