Кроме того, вы составите список всех, кто бывал у пана Доминика за последние годы. Всех, кого знаете: фамилия, имя, адрес. Не позже восьми тридцати утра. До свидания.

— Думаете, придет? — с сомнением спросил Гурский, когда они поспешно покинули дом жертвы, оставив Михалину в состоянии окаменелости.

— Честно говоря, я бы удивился, — мрачно ответил Бежан. — Но если не придет, мы сами к ней тайком заберемся, так как прокурор ни за что не даст нам санкции. Священная корова. Как мне кажется, эта баба и сама не ведает, как много знает.

— Да она просто-напросто не успеет ничего написать, — сказал Роберт, трогая с места. — Она ещё здесь посидит...

— Потом в порядке утешения снова начнет гладить портки покойника, а в результате опоздает на последний автобус до Млавы...

— Тогда зачем было назначать ей на утро?

— Потому что завтра до неё дойдет. Иначе она бы сидела тут ещё дня три. А сегодня, прежде чем мы обнаружим Изу Брант, нам нужно проверить, что из неё смог выжать сержант Забуй. А уж потом сами отправимся к дамочке на вежливую беседу...

Сержант Забуй, не в силах пережить своего поражения, не стал сразу возвращаться в управление, а сначала поехал в комиссариат по прежнему месту жительства подозреваемой. Он был знаком с тамошним заместителем начальника и надеялся что-нибудь узнать об этой дамочке Брант. Если уж не о её секретах, то хотя бы о её характере. И возможно, получить описание её внешности, чтобы убедиться — она ему морочила голову сегодня или не она.

— Иза Брант? — задумался приятель сержанта. — Может, и жила здесь такая, но я о ней ничего не знаю. Никаких преступлений, никаких нарушений, никаких жалоб... Хотя, постой, что-то мне припоминается...

С большим трудом он вспомнил случай, имевший место несколько лет тому назад, когда жильцы того дома, где жила Иза Брант, написали жалобу на некую Марлену Бобек, устраивавшую по ночам бедлам. Понадобилось несколько недель, чтобы слегка утихомирить охочую до развлечений Марлену, все это было страшно весело, потому и осталось в памяти. И как раз тогда Иза Брант выступала в качестве свидетеля. Заявила, что в общем-то грохот в её квартире слышно, но едва-едва — правда, живет она двумя этажами ниже и с другой стороны дома, а больше она ничего не знает. В целом, насколько он помнит, Иза Брант произвела приятное впечатление.

— Приятное? — горько фыркнул сержант.

— А что? — заинтересовался приятель.

Сержант поделился с ним свежими переживаниями, и они проговорили ещё какое-то время.

На улицу Забуй вышел уже за полдень, намереваясь вернуться в управление, но, видно, такой уж выдался невезучий день, потому что у парка Дрешер сержант оказался свидетелем грабительского нападения на пару иностранцев. Бедняга даже не мог притвориться, что не имеет с полицией ничего общего, поскольку был в мундире.

И чтобы не компрометировать в глазах чужеземцев польскую власть, ему пришлось вмешаться.

Так что, когда Бежан с Гурским, пробившись через сравнительно небольшие пробки, прибыли к половине третьего в управление, сержанта там ещё не было.

Объявился он только около четырех и кратко изложил свои приключения. Неудачливость сержанта встретили с пониманием и вручили ему в утешение кофе и гамбургер. Окончательно убедившись в редком благородстве Бежана, сержант Забуй немного успокоился и мужественно приступил к рассказу о встрече с Изой Брант:

— Она все отрицает.

— Минуточку, — поднял руку Бежан. — Все по порядку. Итак, ты пришел, и что?

— Она долго не открывала. А когда открыла, то сообщила, что в такую рань заявляться неприлично. После чего подтвердила, что Иза Брант — это действительно она, однако документы предъявить наотрез отказалась. У нее, видите ли, удостоверения личности нет и никогда в жизни не было. Тринадцатого июня находилась дома, свидетелей не назвала...

— Вот это да! — вырвалось у Роберта. — Дома она была, ага...

— Про Доминика тоже все отрицает. Мол, с Домиником была знакома в детстве, да и тот был священником...

— Погоди-ка, — прервал его Бежан. — В чьем детстве, её или священника?

— В её. Он у них в школе учительствовал.

— И что дальше?

— А дальше ничего. Вы ведь велели мне быть вежливым, вот я и был вежливым, но она все равно сказала, что я на неё давлю и всякое такое. Да чтоб мне сдохнуть, я стоял на пороге, как дрессированная обезьяна, внутрь не лез, да сама королева английская не обиделась бы!