Когда солнце склоняется к западу, полосы синего, желтого и оранжевого света мерцают на зеркальной поверхности здания. Как будто передо мной разверзлось небо и я в нескольких шагах от небес.

— Наслаждайтесь вечером, мисс Смит, — кричит мой водитель, но я уже направляюсь к отражению неба.

Моя работа не в том, чтобы восхищаться архитектурой или мечтать об атмосфере. Я здесь, чтобы проникнуть в единственное здание в этом городе, которое Инес до сих пор не взломала. Я выпрямляю спину, поднимаю подбородок, отбрасываю любой намек на беспокойство, которое я чувствовала перед выходом из своей квартиры, и хороню Лидию Монтгомери в глубине души.

Кара ничего не чувствует.

Я иду по вестибюлю, как будто это место принадлежит мне. Никто не останавливается, чтобы спросить, кто я и куда направляюсь. Мужчины с портфелями и женщины с приклеенными к ушам сотовыми прокладывают мне путь, и я добираюсь до лифта, не встречаясь глазами с ни единой душой.

Никто не поднимается, кроме меня. Лифт не останавливает свой плавный ход, пока мы не достигаем верхнего этажа, открываясь в пустой коридор со множеством стеклянных дверей и с выгравированной надписью «Ридж и Сыновья» в конце.

Зал ожидания пуст, но за стойкой администратора стоит дама. Она улыбается, когда я прихожу, упиваясь тем, как мое тело заполняет платье. Такая женщина как она, невысокая и ничем не примечательная, не носит такой наряд, как мой. На ней это не выглядело бы так же, даже если бы она была такой как я, и она прекрасно понимает, насколько велико мое присутствие по сравнению с ее.

Она не понимает, насколько обманчивой может быть внешность.

Проведя кончиками пальцев по ключице, она спрашивает.

— Чем я могу вам помочь?

— У меня назначена встреча с Талантом Риджем на шесть часов, — говорю я.

— Ваше имя? — краска распространяется от ее груди к щекам, и она регулирует свое сиденье, чтобы сидеть выше.

— Кара Смит, — говорю я, не давая ей ничего, кроме основного.

Она щелкает по клавиатуре компьютера и стучит по мышке, кивая головой на монитор.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Могу я предложить вам выпить, пока вы ждете?

Добродушно улыбаясь, я говорю.

— Не надо.

Финансовые журналы и брошюры лежат на стеклянных журнальных столиках рядом с кожаными сиденьями для гостей. Зал ожидания холодный, минималистичный и безличный, со скучными рисунками на белых стенах и ни звука, кроме щелчка клавиатуры администратора. Но все ушли, как и обещала Инес.

— Ваш последний гость уже здесь, — шепчет в трубку девушка за стойкой. После паузы она говорит, — Да, сэр. Я отправлю ее.

Я вдыхаю воздух через нос в живот и освобождаю свой разум от всего, кроме текущей работы, становясь такой же безразличной, как схема дизайна. Сверху вниз тревога тает от моего тела с нерешительностью и недоверием, и я пустой сосуд с одной целью: деньги.

Я родилась для этого дерьма.

Я родилась из-за этого дерьма.

— Он готов принять вас, — говорит секретарша, вставая на ноги.

Чего я не ожидаю, когда войду в офис Таланта, так это того, что меня поразит прилив тепла и индивидуальности, но это именно то, что происходит. Мой взгляд не сразу падает на темноволосого мужчину, сидящего за столом. Во-первых, у меня перехватило дыхание от вида океана прямо за его плечом из окна во всю стену. Далее меня обволакивают серые стены и золотой свет, льющийся из современных светильников. В отличие от зала ожидания, в этом зале есть фактура и жизнь, мебель из темного дерева и кожи, а также бар с напитками премиум-класса.

Талант встает и прочищает горло, и я не могу отвести взгляд.

— Вы, должно быть, мисс Смит, — говорит он, указывая на стул перед своим столом, — Садитесь, пожалуйста.

Мой рот кажется набитым ватой, но я уверенно отвечаю.

— Зовите меня Кара.

Талант в брюках и черной рубашке с закатанными до локтей рукавами кивает.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить, Кара?

Фотографии в Интернете оскорбительны по сравнению с тем, насколько красив этот мужчина вживую. Он высокий, темноволосый и чертовски красивый. Глаза Таланта на фотографиях кажутся непрозрачными, но даже с расстояния в шесть футов я вижу, что они серые. Его голова с кудрявыми волосами которую он носит как корону, едва удерживаемую конической стрижкой — почти неподходящая и слишком непослушная для офисной обстановки.

А его рот…

Эти губы…

— Нет, — с сожалением отвечаю я, — Однако, спасибо.

Он садится за мной, и есть доля секунды мертвого пространства, где мы смотрим друг на друга без иллюзий вежливости и правильного представления. Я поднимаю бровь, и он ухмыляется, но ни один из нас не понял другого.

— Мы встречались? — спрашивает он, отбрасывая нас обратно в здесь и сейчас.

— Нет, — подтверждаю я, скрещивая ноги.

Талант откидывается на спинку кресла, заявляя, что оно подобно трону среди его королевства. Что недалеко от того, как с ним обычно обращаются в Гранд-Хейвене.