— К оружию, дьявол вас подери! — рявкнул я, и пираты меня послушались.

Я вытащил пистолет и пропустил пиратов вперёд, всерьёз опасаясь, что кто-нибудь из них выстрелит мне в спину. Мою победу над капитаном можно было легко назвать подлой и вероломной, и я мог ожидать от его команды чего угодно, тем более, Шон уже не прикрывал меня из леса, а наверняка отстреливался от испанцев вместе с остальными.

— Рябой! Отходите сюда! — заорал я. — Назад, к телегам!

Я подбежал к телеге, схватил с неё свой мушкет, укрылся за колесом, осторожно выглядывая из-за него сбоку. В ночном лесу видно было только редкие вспышки выстрелов, испанские и наши. Испуганные лошади, которых так никто и не выпрягал из телег, жалобно ржали и переступали с ноги на ногу. Разбуженные птицы сердито кричали, вылетая из крон и стараясь убраться подальше отсюда.

— Рябой! — снова заорал я.

— Идём! — отозвался он.

Где-то за деревьями слышалась испанская речь, в основном, злые крики начальников. Остро не хватало тепловизора или прибора ночного видения, а ещё лучше, миномётного прикрытия. Рядом промелькнул чей-то силуэт, и я узнал Шона, который нырнул ко мне, за телегу, с мушкетом в обнимку.

— Сколько их? — спросил я, снова выглядывая из-за телеги.

— Чёрт его знает, пяток конных, пеших, может, дюжина, полторы... Может, две... — сбивчиво произнёс Шон.

— Твою мать... — выдохнул я.

Я заметил между деревьев фигуру испанского командира, его выдавал высокий шлем с железным гребнем. Командир что-то орал и жестикулировал, поднимая солдат в атаку. Я вскинул мушкет, прицелился и выстрелил. Мушкет больно лягнул меня в плечо, всё скрыло пороховым дымом, и я не увидел, попал я или нет.

— Рябой их в засаду поймал, они по нашему следу ехали, — сказал ирландец.

Из леса перебежками приближались мои бойцы, сразу укрываясь за деревьями. Я махнул им рукой. Рябой Жак увидел меня, оглянулся по сторонам и побежал к телеге, но как только он выскочил из-за дерева, громыхнул выстрел и мозги Рябого разлетелись по пляжу, будто разноцветное конфетти. Жак рухнул на землю прямо там же, Шон высунулся из-за телеги и пальнул куда-то в лес, изрыгая ирландские проклятия.

— Мать твою... — выдохнул я, перезаряжая мушкет и глядя на распластавшееся тело Рябого. Больше он к одноглазой Жанетт не сходит.

Пираты тоже залегли у деревьев и отстреливались из пистолей и мушкетов, выкрикивая оскорбления и проклятия. Командовать ими взялся Тристан, тот самый пират, который осматривал груз и отдавал нам деньги, один из приближённых де Валя.

— Тристан! — позвал я, но мой голос оказался заглушен очередным выстрелом. — Тристан! Ударим в рукопашную, и они побегут!

Я был в этом уверен на сто процентов, но Тристан меня будто и вовсе не слышал. Пираты отстреливались, выпуская больше пуль в молоко, нежели в испанцев, но зато выдавали такие матерные загибы, что я волей-неволей заслушивался.

С той стороны тоже доносились крики на испанском, не сулившие нам ничего хорошего.

— Сдавайтесь, именем короля! — с жутким акцентом прокричал кто-то из-за кустов.

— Катись к дьяволу! — заорал кто-то из пиратов.

Снова возобновилась вялотекущая перестрелка, было слишком темно, чтобы мы могли разглядеть друг друга, и все стреляли, в основном, наугад, попусту растрачивая порох и свинец. Я удивился, как это ни одна пуля не попала по телегам с порохом, но потом понял, что испанцы старались по ней не стрелять, намереваясь вернуть принадлежащее им имущество, а не просто перебить нас.

Я по-прежнему прятался за колесом, изредка выглядывая наружу в поисках врага. Порезанную щёку саднило и дёргало, плечи налились свинцовой усталостью, жутко хотелось пить. Ещё больше хотелось выпить, но это я мог отложить на потом, когда мы разберёмся с испанцами. Хотелось разобраться с ними как можно скорее и уже свалить из этого недружелюбного места.

— Прикрой, — потребовал Шон, и я покосился на него, но всё-таки взял мушкет наизготовку.

Ирландец улёгся в траву и пополз к мёртвому Рябому, низко прижимаясь к земле, после чего зачем-то стал его переворачивать. Я сидел, высунувшись из-за телеги, и пытался выцелить хоть кого-нибудь, кто покусится на жизнь моего друга.

— Да где же ты... Вот! Хе-хе! Нашёл, — довольно протянул Шон и пополз обратно ко мне.

Никто даже не попытался по нему выстрелить, скорее всего, его даже и не заметили. Шон уселся за телегой и подбросил в руке увесистый мешочек золота.

— Спрятал, собака, чуть ли не в портках, — хмыкнул он, а мне пришла в голову отличная мысль.

Я протянул руку к мешочку, и Шон без всякого промедления перекинул его мне. Мешочек тянул килограмма на полтора. Шальные деньги всё равно добра не принесут, подумалось мне.