У дороги остановилась другая полицейская карета, и одинокий ворон в черной куртке стоял перед ней, покуривая. Грей выбрался первым, следом – двое офицеров, Одриго и Эрике. Те сразу схлестнулись взглядами с курящим, а он ответил презрительно скривленными губами.

Махнув рукой, Грей двинулся к главному зданию. Он не знал, где заперлась женщина, но если та жаловалась на плохое самочувствие, она не могла миновать общий осмотр.

Корпус встретил приятной прохладой и множеством голосов. В большом зале, выложенном коричнево-серыми плитами, уже не осталось пациентов, но врачи и сестры милосердия, разделившись на группы, переговаривались: одни – испуганно и взволнованно, другие – с возбуждением, словно на их глазах разыгрывался интереснейший спектакль.

Грей строго оглядел собравшихся. Он ненавидел такие моменты – люди слетались на происшествия, как глупые мотыльки на огонь, забыв об опасности, о своих делах, они пялились и слушали, и никакие заграждения, грозные слова и даже приказы не остужали их интереса.

Один из врачей скупо произнес:

– Ваши уже приехали, – он ткнул рукой в сторону закрытой двери.

– Хорошо. Кто из вас осматривал эту женщину?

Врач с противным крысиным лицом подошел и быстро сказал:

– Это я.

– Ваше имя, на чем вы специализируетесь?

– Мерхио Аркина, я врач общего профиля.

– Сен Аркина, расскажите о пришедшей к вам женщине. Как ее зовут? На что она жаловалась, что показал осмотр?

Бегая взглядом по сторонам, Мерхио сбивчиво произнес:

– Она назвалась Гареллой Мато. Вообще-то, мы принимаем по записи, но она кричала, и ее приняли вне очереди. Можете спросить Орисию, это она привела пациентку ко мне. Та жаловалась на онемение конечностей, слабость, головную боль. И на голоса. Видите ли, кто-то сказал, что она скоро умрет. Я измерил температуру, послушал сердце. По всем показателям она должна быть мертва.

Врачи и медсестры, слушавшие рассказ, разом присмирели. Грей переглянулся с Одриго и Эрике. Он мог поклясться, что вердикт офицеров прост – сумасшедшая. Однако инспектор Горано видел слишком много того, что указывало на магию крови. Грей уже сталкивался с ней и знал, как действуют маги.

Грей под пристальными взглядами собравшихся прошел через зал и открыл двухстворчатую дверь. Солнце так ярко заливало коридор, что пришлось зажмуриться. По правую руку шло несколько дверей – кабинетов врачей, где они принимали больных, затем начинались комнаты без указателей – наверное, подсобные помещения.

Коршуны подошли к воронам – двое мужчин топтались под дверью с таким видом, словно ждали очереди в туалет. Один и вовсе подпирал стену плечом и лениво глазел по сторонам.

– Где ваш инспектор? – гаркнул на них Грей, и те сразу вытянулись, но уже через секунду вспомнили о вражде между отделениями, и на лицах появилось неприкрытое недовольство.

Один из них буркнул:

– Разговаривает с врачами. Это дело передали нам.

– Сколько вы здесь находитесь? Что уже сделали?

– Два часа, – неохотно ответил ворон.

Одриго хмыкнул:

– То есть, какая-то сумасшедшая баба два часа вам угрожает, а вы топчитесь под дверью?

Грей посмотрел на офицера, давая понять, что надо заткнуться, и спросил:

– Где она?

Не успели вороны дать ответ, как позади хлопнула дверь, в коридоре появился Иегель Арсе. Грей сразу заметил, что нашивка на его куртке сменилась с офицерской на инспекторскую. Мужчины хмуро переглянулись.

– И ты здесь, Грей.

Они даже дружили когда-то. Вместе окончив полицейскую школу, оба начали служить в Первом отделении. Через два года Грей перешел во Второе, и Арсе принял это за удар в спину, а переход в Третье – за контрольный выстрел.

– Как видишь. Иегель, расскажи обо всем по порядку. Что вы уже сделали?

– То есть, я должен передать тебе наше дело? – Арсе изогнул одну бровь, на смуглом лице появилась откровенная насмешка.

– Иегель, что важнее – жизнь человека или «молодец» от своего комиссара? Ты когда таким стал?

Сделав шаг к Грею, Арсе тихо спросил:

– Инспекторская куртка не жмет? – он легко улыбнулся, будто удачно пошутил. – Она пришла с револьвером. Угрожает убить сестру милосердия.

– А требования?

– Никаких. Просто никого не подпускает.

– Кто-то смог подтвердить ее имя и фамилию? Вы пытались привлечь родных?

Хотелось влепить Арсе смачную затрещину, какой отцы награждают нерадивых сыновей. Иегель ведь раньше не был таким – он мечтал служить в полиции и рьяно брался за каждое дело. Но в таких равнодушных ублюдков со временем превращались многие. Разговаривая с ними, Грей думал, что стучится в закрытые двери, которые уже не открыть, скорее руки в кровь собьешь.

– Пока не успели.