– Синир, из моей деревни.

– Не общайся с ним, он тупой или по-дурацки шутит. Как тебя зовут?

– Алето, а тебя?

– Эйнар. Алето, тебе точно нужно к нам? – улыбка поникла. – Поверь, здесь нелегко.

– А здесь будто лучше! У вас правда… – Алето замялся, вспоминая слово, сказанное Синиром. – Стипендии большие?

Парень кивнул.

– У меня мать не может работать. Если не будет этой вот, – Алето снова сделал паузу. – Стипендии, она умрет с голоду. И Лота, это моя сестра. Мне нужно к вам.

Эйнар уверенно кивнул:

– Хорошо, идем, теперь ты не один. Я приведу тебя к Альвардо.

– Кто это?

– Наш отец.

Почему-то Алето стало не по себе от упоминания этого имени, но он все равно пошел.

 Быстро спустившись по каменным ступеням, Алето вихрем залетел в комнату и упал на кресло, пристроив руку на подлокотник. Помещение напоминало колодец: в высоту оно было больше, чем в ширину. Запах сырости, привычный для дома, перебивал аромат крепкого табака.

– Не торопись, – с угрюмым видом произнес Энкарт, отрывая от губ трубку и выпуская колечки дыма, не слишком ровные и быстро распадающиеся в воздухе. – Твой кровный брат опять опаздывает.

Свет ламп усиливал морщины на лице Энкарта, и казалось, что ему даже не сорок, а все шестьдесят. Впрочем, некоторые в Ордене крови говорили, что он преуменьшает свой возраст – лысина подтверждала это.

– Безобразник, – изображая негодование, Алето осуждающе покачал головой.

Спустившись пониже в кресле, он сложил руки на животе. В этой комнате он бывал нечасто – обычно братья собирались наверху, в больших залах со старинной мебелью, пропахших пылью и книгами, напоминавших музей.

В Алеонте любили поболтать, что Орден крови – некроманты и чернокнижники, которые проводят кровавые жертвоприношения, издеваются над умершими, постоянно пьют, устраивают оргии и вообще. Если поделить все на два, то результат становился похожим на правду.

Да, опыты с телами были, но они же мертвы, какая им разница? А те, кого удалось вернуть к жизни, обычно говорили «спасибо». Это второй Орден боялся заглянуть за черту смерти – его последователи отказывались от половины тех возможностей, которые давала магия крови. Оба ордена были связаны с ней, но пока одни держались за выдуманные правила и все сводили к своему хорошенькому светловолосому богу, другие не боялись изучать жизнь и смерть.

А вот знала ли чертова церковь, сколько послушников тайно служили в Ордене крови? Или, не сумев найти свое место, поверили в иного бога – в человека? Не десятки – сотни. Это и было причиной схожих названий, обращений и бесконечной вражды, в которой «некроманты» уступали годами. Алето и сам когда-то принадлежал другому ордену. К счастью, умница-судьба все расставила на свои места.

– Ты вообще контролируешь его? – Энкарт продолжал бурчать, делая паузы только для новой затяжки. – Нет! Отпустил в город, как собаку на выгул, а он должен быть здесь! Я говорил брату Дано, что такого нельзя позволять, но нет, тебе же все с рук сходит. А это риск для нас, ясно?

Алето резко сел и, опустив ноги на пол, приблизил лицо к говорящему.

– Мой кровник – мое дело. За своим следи.

Он увидел, как резко расширились зрачки Энкарта. Улыбнувшись, Алето снова забрался в кресло с ногами и сложил руки на животе.

Вот она – та сторона, из-за которой поползли слухи. Для Ордена жизни окончательность секунды смерти была непреложным обетом и все делила на «до» и «после». Второе братство научилось использовать силу, чтобы вернуть человека, который умер несколько минут назад. Это было сродни тому, как на севере применяют науку – чистый расчет и годы опыта.

Однако было кое-что еще. Круг тех, кто заходил дальше. Кто мог вернуть умершего неделю, месяц или даже год назад. Хотя возрожденные менялись и вели себя не как нормальные люди, их нужно было постоянно поддерживать с помощью крови и контролировать. Так, у некоторых из братьев появлялся свой «кровник» – одновременно слуга и подопытный.

Алето было плевать на опыты, поэтому своего он отпустил погулять в городе и дал немного пошуметь. Недавно у него появилась новая идея – пусть лучше пошумит в церкви. Старый друг не должен заскучать, а вдруг ожившая женщина не смогла его развеселить? Нет, он заслуживает сюрпризов почаще. И здесь-то появление кровника будет как нельзя кстати.

– Мой кровный брат метет полы, не выходит в город и слушается меня, – Энкарт все не унимался. Ну пусть выпустит яд, пусть, а то захлебнется еще, бедолага.

Наконец, дверь распахнулась, и на пороге появилась высокая фигура, закутанная в плащ и в широкополой шляпе. Быстрым движением Чезаре Бона, кровник Алето, скинул маскировку на пол и прошел на второе кресло, затем снял темную кофту, обнажая торс с двумя черными пятнами на груди – следами начавшегося разложения.

– Ты опоздал, – голос Энкарта скрипел.