— Нашла его в преподавательской, где он… обнимался, как я потом узнала, со своей женой. Она была на последних месяцах беременности. Из уважения и солидарности к женщине, которая вот-вот родит, я не стала закатывать скандал при ней… — из глаз неконтролируемо брызнули слезы. Я снова переживаю те эмоции, что и в тот момент. Меня выбило из колеи. Я не могу сейчас передать словами те чувства. Там были и злость, и обида, и опустошение. — Потом сделала вид, что ничего не видела и преподнесла ему новость о ребенке. Он сказал, что все, что было между нами прекрасно, признался, что женат и дал денег на аборт…

На какое-то время я замолчала. Погрузилась в то состояние. Когда он мне это говорил, я не плакала, у меня, вообще, не было никаких эмоций. Все мои переживания были за будущее. Мое и ребенка.

— Сандра? — я вздрогнула. Коля теребил меня за руку. В какой-то момент я даже забыла, что он здесь.

— Через несколько дней я узнала, что он перевелся в другой вуз, и больше я его никогда не видела. Я очень хотела этого ребенка, но я испугалась, что отец убьет меня. Или выгонит. И что я буду делать одна с ребенком? И рассказать некому и совета спросить… — я отошла от него и села в кресло. Вымотали меня эти воспоминания. Но надо покончить с ними, а не рассказав до конца, я не сделаю этого.

— Я втихаря взяла у отца деньги, потому что, тех слез, что дал мне мой горе-жених ни на что не хватало. И молча сделала аборт… — мой постоянный спутник по жизни, мое чувство вины, завязывался в тугой узел в районе желудка. — В тот год я завалила сессию, и пришлось отчисляться. Но и тут мои проблемы не остановились. Во время операции мне занесли инфекцию. И ее поздно обнаружили, потому что все протекало бессимптомно… И теперь я никогда… не смогу иметь детей… — эти слова дались тяжелее всего.

Я помню, что Коля очень хочет семью, но дать ее я не могу. Он подошел ко мне, и присев рядом, уткнулся лицом в мои ладони. У меня защемило сердце от этой нежности и теплоты. Столько внимания и заботы я не испытывала никогда в своей жизни.

— Я поклялась себе, что никогда не свяжусь с женатым… Даже, просто так… А еще, что никогда не буду связывать ни с кем свою жизнь. Потому что, про это больно и стыдно рассказывать, — опять насмешливо улыбнулась. — Но с тобой я просчиталась, не ожидала, что зайдет так далеко. И именно с тобой, захотелось быть честной. Никто больше не знает. Поэтому, Коля, прошу тебя, беги от меня и не оглядывайся, пока не поздно. Я за эти годы нарастила железную броню. Я переживу…

Все это время Коля молчал и, затаив дыхание, слушал. Вежливо.

— Сандра, тебе не обязательно быть железной… тебе достаточно быть просто женщиной… — встает и притягивает, прижимает меня к себе. Крепко. Целует в лоб, гладит по спине.

— Ты невнимательно меня слушал? — как-то невнятно, сквозь слезы.

— Я тебя слушал и слышал…

— И?

— И все это для меня не является препятствием для того, чтобы мы были вместе, если ты не против… — улыбается.

— А если я против?

— Почему?

— Потому что… — ком в горле мешает говорить, прокашливаюсь. — Я испорченная и испачканная…

— Это не так. И я буду тебя переубеждать…

И после этих слов меня отпустило. Как будто все теперь не важно.

— Уже не надо… Я тебе верю… — всхлипывая, обнимаю крепко за талию.

— Я тоже хочу кое-что сказать…

— Не сейчас, пожалуйста…

И стоим так безмолвно…

Мне за очень долгое время хорошо и спокойно.

Я не почуяла ни осуждения, ни брезгливости.

А сочувствие, сопереживание. И поддержку.

И для меня так важно получить, ту самую опору, сильное плечо. Потому что, единственное крепкое плечо, которое у меня было, мое собственное.

Я всю жизнь одна.

Уткнувшись в шею, вдыхаю его запах.

— Ой… извините… — Каринка. И откуда она взялась? Нехотя отстраняюсь от Коли.

— Мне надо работать. И тебе, кстати, тоже. Нужно психологически подготовить детей к соревнованиям, чтобы у них не было мандража и волнения… — вымученно улыбаюсь.

— Есть, капитан! — отдает честь, неожиданно чмокая меня в уголок губ. И уходит.

Тупо сияю. Оказывается, я умею еще…

Тяжело было рассказывать. Но на душе стало легче. Меня поняли и не осудили, как я сама на протяжении восьми лет терзала себя. Я даже задышала полной грудью.

По-моему, пора начинать новую жизнь…

Удивительно…

Настроение — огонь!

И, даже занудный проверяющий, его не испортил.