Да, возможно, я перегнула палку. Но он меня вынудил. Я была на грани. И я сорвалась.

— Знаешь, что? — уже было, начала контратаку, но тут же замолчала, вспомнив, что она в положении. — Ничего!

А мне и, правда, нечего сказать.

Хотя, я была права. И мне не стыдно. Я сказала правду.

Если бы не его жадность, то ничего бы не было.

— Я, вроде бы, вещи просила привезти, а не нотации мне читать… — съязвила я.

— Да, вот они, твои вещи… — протягивает мне пакет. — Как Коля?

— Непонятно еще…

Коля уже несколько дней не приходит в себя. Врачи разводят руками. Такое может быть. Но его жизни уже ничего не угрожает. Надо ждать…

Только я уже начиталась в интернете, что он может, вообще, не проснуться. Или на всю жизнь остаться "овощем".

И не жизнь, вовсе.

И мне страшно.

Мы с Линдой еще немного постояли, побеседовали.

Она мне рассказала про Мишу.

Мишаня жил у них эти дни, пока мы с Лидией Петровной дежурили в больнице.

Рассказала, как он скучает по папе. Но с Линдой они сдружились. Спрашивал про меня. Мне нужно бы его навестить.

В туалете я переоделась. И умылась.

Взгляд уставший…

Мешки под глазами…

Болезненный цвет лица…

Красота…

Лидию Петровну я отправила вчера вечером домой, отсыпаться, а сама здесь.

За эти дни я ни разу не выходила из клиники. Главврач очень хотела меня выпроводить, но потом сжалилась и разрешила остаться.

И я неплохо здесь устроилась. Молоденькая медсестра дала свой плед. И я сплю на кушетке под палатой. Совсем немного…

Колю перевели в палату интенсивной терапии. Посещения запретили.

А я читала, что с такими больными нужно много разговаривать. Когда они слышат родной голос, приходят в сознание.

Когда я об этом сказала, врач меня проигнорировал. Но я договорилась с медсестрой, что когда врача не будет в отделении, она меня пустит на минут десять.

Я и на это согласна. Уверена, что он меня услышит.

Захожу бесшумно в палату.

Бледный, осунувшийся. Щеки впали.

Вокруг него полно разных приборов.

— Коля… — зову его шепотом, боясь говорить громче.

— Я хочу лишь сказать, что я с тобой. Я здесь… А еще прости меня! Я очень перед тобой виновата…

Вспоминаю тот день… когда почти умоляла его не умирать.

— Я буду другой… Я не буду сильной… Буду слабой и безвольной… Только вернись ко мне…

Осторожно касаюсь его лица. Провожу рукой по шее, плечу… Беру его за руку. И просто держу в своей.

Неожиданно он сжимает мою руку своей.

И все приборы в палате начинают истошно пищать.

Я испугавшись и растерявшись отскакиваю от него и стою посреди палаты.

— Что вы здесь делаете? Вон из палаты! — врачи врываются и окружают Колю.

Меня выталкивают из палаты.

— Он сжал мою руку! — успеваю крикнуть в почти закрытую дверь.

Стою в прострации.

А вдруг я сделала хуже? И теперь он никогда не придет в себя.

Я только все порчу.

— Сандра! Что случилось? — Лидия Петровна.

— Коля сжал мою руку… — безэмоционально.

— Это же здорово! Чувствительность есть. Все к лучшему…

— Думаете? — слезы наворачиваются на глаза.

— Уверена. Давай, иди домой. Приведи себя в порядок, когда Коля проснется, он должен увидеть тебя здоровой и отдохнувшей.

И я послушно плетусь. Сначала по коридору, птом по парковке.

Сама не понимаю, что сделала, хорошо или плохо?

Вызываю такси. И в приложении почему-то ввожу адрес не свой, а Линды.

Я хочу увидеть Мишу. Да. Я соскучилась.

— Сандра? Что-то случилось? — Линда никак не ожидала меня увидеть.

— Я хочу к вам, можно?

— Конечно. Заходи…

— Где Миша?

— В детской. Играет…

Мы решили, что пока он не будет ходить в школу. Пока все не уляжется. Потом нагонит, он мальчик способный.

Прохожу. Сидит спиной к двери. Вокруг корабли, целая флотилия.

Что-то бубнит себе под нос.

Прислушиваюсь…

Вещает что-то про кругосветное путешествие. Не могу сдержать улыбку.

— А меня возьмешь с собой?

Оборачивается.

— Сандра! — чуть не сносит меня. — Я соскучился! Где ты была? А папа в командировке! И бабушка тоже. А я с Линдой и Марком в парк ходил!