И когда в воскресенье я доложила ей, что в северном крыле опять пахнет лилиями, она отправилась следить за тем, кто письмо заберет. В понедельник письмо унес высокий статный дворянин. Тут-то нами и было решено переписку перехватить, чтобы в беседе с леди Гиневрой у нас были дополнительные аргументы.

— И какова же причина вашего пристального внимания к личной жизни леди Гиневры?

— К моей находке причина никакого отношения не имеет, это дело только между мной и леди Гиневрой, — сильно сомневаюсь, что Эдуарду интересны женские склоки.

— Очень жаль, что вы не хотите утолить мое любопытство, — Эдуард настаивать не стал, хотя прикажи он, никуда бы я не делась и все выложила. — Отчего же вы не пошли с этим к Фаренджеру?

— Это было моей первой мыслью, однако я решила, что право решать, кого посвятить, принадлежит только вам.

— Что же, стало быть, в вашей голове есть разумные мысли, — я вспыхнула. — Вы не доверяете Фаренджеру? — снова испытующий взгляд. Да что ты ко мне привязался? Отпусти меня, займись расследованием.

— У меня нет на то никаких оснований, ваше величество.

Я извелась, пытаясь понять, Эдуард доверяет мне или считает, что все это фальшивка, дурацкий розыгрыш, а то и вовсе повод с ним увидеться. Впрочем, с его величеством наедине мы виделись в последний раз довольно давно, несколько лет назад, и с тех пор я не доставляла ему ровным счетом никаких хлопот.

Сейчас я отчетливо видела: того, кого я знала тогда, уже нет. Нынче это совершенно чужой мне человек. Если бы я знала его чуть лучше, то могла бы предположить… Но не теперь. Бесстрастный взгляд никак не вязался с резкими словами, облеченными в придворный этикет, и сбивал меня с толка. Он зол? Раздражен? Ему все равно?

— Кто еще знает об этом письме, вы кому-нибудь показывали его? Смелее! Полагаю, леди Алисия видела его?

— Да, ваше величество.

— Ну, разумеется. Было бы глупо с моей стороны посчитать, что вы не поделитесь с ней.

Я немного растерялась. Наша дружба с Алисией началась значительно позднее разрыва приятельских отношений с младшим принцем. Я тогда потеряла одного друга, но нашла другого. Ну не плакался же ему Фаренджер на «Трио ужаса»?

— Кто-то еще?

— Никто более, ваше величество.

— Рассказали кому-нибудь из доверенных слуг? — продолжал допытываться Эдуард.

— Я в своем уме, ваше величество! — огрызнулась я и тут же замолкла. Нашла кому норов показывать!

— А так и не скажешь, — усмехнулся он. — Подругам?

— Нет, ваше величество, только леди Алисии.

— Действительно. Полагаю, вы просто не успели. Леди Фризголд прибыла лишь сегодня утром.

Мне всегда казалось, что королям докладывают только о важнейших государственных делах: на нас пошли войной, крестьяне собрались и ушли за горы, приезжает соседнее посольство, сломалась королевская карета. О незначительных же вещах короли осведомлены быть не должны. И уж никак не должны быть в курсе миграции графинь во время их сватовского турне. Не должны, но в курсе. В груди как-то неприятно кольнуло. Хотя речь идет о миграции некроманта… И, возможно, у короны есть планы на союз Фризголд с кем-то из аристократии.

— Хотел бы я знать, понял ли отправитель, что одно письмо не доставлено… А теперь еще раз, — голос короля был холоден, — внятно, подробно и по порядку, не упуская ни одной детали, повторите все вчерашние действия.

Пришлось пересказывать, надо привыкать, очевидно, что я это делаю не в последний раз. Очень помогло то, что Эдуард наконец от меня отвернулся и уставился на карту, висевшую за его столом.

— Вас кто-нибудь видел? — прямо один в один Алисия. Королевская кровь с молоком матери впитывает навык смотреть в корень. Как ответить, чтобы не пасть в глазах его величества еще ниже? Я замялась:

— Почти нет…

— Что значит «почти»? — Эдуард развернулся ко мне так резко, что я вздрогнула.

От страха и смущения, я выдала столько деталей, сколько, как мне кажется, в реальности запомнить не смогла. Но взгляд Эдуарда обладал гипнотической силой, я на одном дыхании выдала ему всю историю, даже про юбку умолчать не смогла, хотя как раз этот момент я планировала обойти.

В кабинете повисла нехорошая тишина.

— Я так понимаю, что это была ваша последняя нижняя юбка, раз ко мне вы явились вообще без нее? Корсета тоже не вижу, зато вижу все остальное, прозрачное платье мне это вполне позволяет. Вы имеете представление, кто это был?

Ну Алиска! Отвлекающий маневр, чтоб ее! И не скажешь ничего ведь.

— Нет, я отправляла мою горничную, она сообщила, этот лидванец прибыл во дворец уже во время бала. Горничные большего не знали, а расспрашивать управляющего мы не решились.

— В тайнике было только это письмо? — логичный вопрос.

— Нет, ваше величество. То есть там были только бумаги, я схватила несколько. Но остальные — это просто любовные письма леди Гиневры. Вам они ни к чему.

— Это уж мне решать, — отрезал его величество. — Где они?