Я старалась не думать о том, что произошло. Это было так обидно и несправедливо. Особенно ранило, что такие гадости я услышала от того, кто когда-то знал меня лучше всех. По себе, наверно, судит. Мне было приятно, что Эдгар вступился за меня, но после слов короля я даже не знаю, как смотреть ему в лицо. Ведь он может поверить брату. Вот и мои покои, моя крепость, моя нора. Я сделала, что должна, и совесть моя чиста.

Дверь за мной захлопнулась с таким грохотом, что Алиса, по-королевски возлежащая на софе в ожидании меня, даже перестала задумчиво ковырять пальцем статую.

— Ты! — негодовала я. — Как ты могла?

— Вероятно, как-то да смогла, — растерялась она, — если б я еще знала, что именно у меня так дивно вышло.

— Для чего, спрашивается, ты отправила меня к Эдуарду в прозрачном платье?

— И что? Неужели он не оценил? — поразилась Алиса.

— Предложил за счет казны приобрести мне телегу нижних юбок!

— Ну, вот. Заметь, он не предложил скинуться тебе на новое платье. Значит, оно его вполне устроило.

— Кому-то я завтра заварю волшебный чаек… — я даже честно задумалась, чем бы таким попотчевать дорогую подругу, подставившую меня с легкой непосредственностью. Угроза была непустой: целитель я слабенький, но зелья мне удавались отменные, и Алиска даже слегка побледнела:

— Кто ж знал, что его так проберет. Он сказал какую-то гадость?

— Я — падшая женщина, недостойная его внимания, чрезвычайно подозрительная и распущенная, и мне даже приближаться не стоит к Эдгару, я уронила свою репутацию, — я махнула рукой и скуксилась окончательно.

— Вот гаденыш! — Алиска явно разозлилась. — И все это из-за спорного шедевра ткацкой промышленности? Моралист нашелся! Посмотрите на него! Белая ромашка! — она уже почти шипела.

— Алисия, — я укоризненно посмотрела на подругу, устало опускаясь в кресло. Все-таки ругать королевскую особу так громко не стоило. Даже у стен есть уши, уж кому как не нам об этом знать.

— Что, Алисия? Вы там что, фасоны встретились обсуждать? Эта коронованная… ханжа хотя бы из благодарности должна была приструнить свое чувство прекрасного!

— Да там много всего было. Полагаю, платье было последней каплей. Ну, для меня так точно. И что мне с этим делать?

— С чем с этим? С платьем или с репутацией? — уточнили у меня, уже заметно успокаиваясь.

— И с тем и с другим.

— Платье хранить для более достойного. А репутация… Мы, вообще-то, не в монастыре, а при дворе. Очень странно, что об этом забыл его величество. Ну что тут такого? Пришла на аудиенцию в откровенном платьице? Это еще как посмотреть. Очень даже скромное платье, главное, против света не вставать. Скорее всего, это у кого-то слишком воображение богатое.

— Ладно, чего уж теперь. Буду внукам потом рассказывать, как в молодости выдалась у меня рыбная неделька, — усмехнулась я, — сначала перед иностранцем полуголая щеголяла, а потом ринулась к самому королю. В принципе я ожидала чего-то подобного, правда, не настолько… неприятного, если тут подходит такое слово.

Рассказывать сухие факты об аудиенции мне давалось сложно, эмоции брали верх, но я справилась.

— И он просто сказал, чтобы ты не вмешивалась? Тебе не приходило в голову, что мы могли влезть в какую-то их операцию?

— Конечно, приходило. И да, он просто сказал. И даже не взял клятву о неразглашении. Либо он полагал, что я все-таки буду вести себя разумно, либо что-то еще. Теперь я совсем не знаю Эдуарда, но раньше он никогда ничего не забывал. Раз не запретил, значит, сделал это осознанно. Может, он так меня проверяет?

— По-моему, ты его чересчур демонизируешь. Как думаешь, что он намерен предпринять?

Я пристально посмотрела на Алису, пытаясь передать все, что я о ней думаю. Разумеется, его величество сразу же бросился делиться со мной планами! Есть более важный вопрос, что собираюсь предпринять я? В любом случае я попытаюсь обсудить это с отцом, когда он вернется. Если я хоть что-то понимаю, и Эдуард доверяет Фаренджеру, то завтра меня ждет допрос в Тайной канцелярии.

— Сдается, меня все-таки вышлют в поместье, — сейчас я ничего не имела против. Политика и убийства — это не для меня.

— Ты говоришь, он был зол. Зол настолько, чтобы выставить из дворца?

— Нет. Зол он был потом, когда решил, что я пытаюсь совратить Эдгара.

— Совратить Эдгара? Высшие силы, я надеюсь, что в его возрасте его уже давно совратили!

— Алиса!

Будущая герцогиня показала мне язык.

И только я решила сменить тему, как в дверь постучали.

Мы переглянулись и синхронно посмотрели на часы. Два с четвертью после полуночи. Покосились на дверь, потом опять друг на друга. Стук повторился, хотя и не так уверенно. Алиса пожала плечами и предложила открыть.

— А если это лидванская разведка пришла за мной?

— Не откроем — не узнаем.

— Подстрахуй меня, что ли.

Алиса, обшаривая себя, встала возле двери так, чтобы не попасть в поле зрения пришедшего. На пороге стоял Эдгар. Хорошо, что не успела раздеться. Видимо, я недостаточно контролировала свое лицо, что-то определенно на нем отразилось, потому что принц смутился и просто протянул злосчастную розу:

— Амелия, мне жаль… простите.

Я посмотрела на нее, как на ядовитую змею, но отказать не решилась и приняла за упругий стебель, с которого кем-то заботливым были удалены все шипы. Поцеловав мне руку, Эдгар оставил меня в полной растерянности.