Закрыв дверь, я увидела, как Алиска медленно опускает графин, который держала над головой. Просто слов нет!

— И почему ты схватилась за посуду? Где твои артефакты?

— Провалились глубоко в декольте, я занервничала.

— Какое облегчение, что когда мы притворялись посредниками в таверне, полной бандитов, ты так не волновалась, — мое ехидство было простительным.

Опять раздался стук в дверь. Я вздрогнула.

— Теперь это точно лидванцы…

— Или Дивона пришла мстить за розу, — пожала плечами подруга, наливая из проклятого графина сок. Было непохоже, что она собирается снова прикрывать мою спину. Даже графином.

Распахнув дверь уже смелее, я обнаружила за ней заспанного Крайста, из-под камзола секретаря виднелась пижама, а на затылке торчал клок волос. Он молча протянул мне алую розу, развернулся и покинул мое общество. У Алисии сок перетек через край стакана и продолжал заливать подол.

— Ого, красная против розовой! Символично-то как. Или я ничего не понимаю, или это своеобразные извинения от Эдуарда. У этой, однако, все шипы на месте…

Ее полет мысли был прерван настойчивым стуком. Я так заикой стану! Если это опять цветы, то скоро у Фаренджера появится законная возможность казнить меня за цареубийство!

— Оставьте розарий в покое! — рявкнула я, но тут же осеклась. За дверью стояла Дель с бутылкой вина.

— Кажется, я вовремя.

— Что тут у вас происходит? Откуда такая ажиотация после полуночи в день, когда нет бала? — Дель, подобрав юбки, откинулась на оттоманку столь грациозно, что мы залюбовались. — Так чему я обязана таким приемом?

Алиска перестала хохотать и выдала все сразу:

— Любовник леди Гиневры замешан в заговоре против короны, Дуду решил купить Амелии нижнюю юбку взамен той, которую она оставила лидванскому шпиону, а меня отдадут на растерзание Тофинбейлу за ограбление его кабинета, — и наигранно понурилась.

— Холстоун видел призрака, а Эдгар принес мне розу, — решила я продолжить балаган.

— Это мило, но почему две?

Мы вздохнули и начали каяться. «Криссе» закончилось, и Дель достала из кармана коробочку, на дне которой покоился мышиный скелет. Мы не единожды видели, как Аделина отправляет своих неживых гонцов, но факт, что она таскает с собой кости, каждый раз приводил в замешательство. Леди-некромант привязала к останкам записку, и после некоторых манипуляций скелет выскользнул в услужливо приоткрытую дверь.

— У меня слабые нервы, — пояснила Дель, когда через некоторое время ее горничная принесла нам еще пару бутылок.

По мере рассказа наши щеки розовели, возмущения были все более гневными, но к концу третьей бутылки и первым лучам рассвета мы выдохлись.

— Что ж, надежды, что за время моего отсутствия вы никуда не влипнете, не оправдались. Собственно, как я и ожидала, — обидные слова, но что есть, то есть.

— Очень глупо прозвучит, если я скажу, что мы не нарочно? И в кои-то веки вышла польза! За что он так со мной?

— Это же очевидно. Ты не оправдала его надежд, — Аделина многозначительно на меня посмотрела и поправила локон. — Не думаю, что за месяц ты совершенно поглупела.

Алиска захихикала. Я насупилась.

— Когда сможешь смотреть на вещи здраво или хотя бы трезво, все поймешь. Главное, над нашей мирной жизнью нависла угроза, а для некоторых сидящих тут — даже смертельная. — Дальняя ветвь наследования пригорюнилась.

— Дель, — начала я растерянно, — он не взял с меня клятву о неразглашении, не знаю почему. — Аделина хмыкнула, но промолчала. — Не мог не понимать, что я тебе расскажу. Более того, он сделал акцент на твоей персоне. Я знаю, тебе нечего скрывать, но прошу, будь осторожна и смотри в оба.

— В лояльности нашей семьи королю сомневаться глупо, на то есть причины, это не слишком большая тайна, и я поделюсь, когда будет подходящий момент. Полагаю, что, скорее всего, его величество хотел, чтобы я как представитель Фризголд узнала о сложившейся ситуации. Кроме того, о моей привязанности к Алисии и тебе известно. Я кровно заинтересована в том, чтобы нынешняя династия здравствовала, и по личным причинам мне важно, чтобы дальняя линия наследования тоже чувствовала себя хорошо. К тому же я хороший некромант, и он это знает.

— Эдуард вел себя мерзко, но, если он проявил заботу об Алисии, гадости в кабинете я ему прощу. Однако то, что он устроил в оранжерее, оскорбительно! И нелепо! В конце концов, Эдгар большой мальчик…

— Вот именно. Эдуард прекрасно понимает, насколько вырос его брат, и глаза у него тоже есть, — Дель зевнула.

— У кого? У Эдгара или Дуду? — не утерпела Алисия.

— Да у обоих! Так, милые, больше я не в состоянии дискутировать, пока не высплюсь. Матушка сегодня маялась с дороги, а Басинда чувствовала себя совсем дурно. Три бутылки вина — неплохое лекарство от усталости, но и часов пять сна мне тоже не помешают.