Проснулся я от тряски, шума и работы пулемёта. Самолёт был военно-транспортным, и имел стрелка рядом с хвостовой частью, висел в люльке. Вот сейчас этот стрелок по кому-то садил длинными очередями. Открыв глаза, я осмотрелся, большая часть пассажиров лежала на полу, тут с дробным стуком в стенках появились отверстия. Понятно, на немецкие истребители нарвались. Я тут же прикрылся мешками с двух сторон, их пулям сложно взять будет. Это сколько мы летим? Уже недалеко от линии фронта? Похоже, что так. Тут очередной обстрел и один мешок у меня вырвало из рук, с ударом в бок. Попали гады, но в секретные бумаги, сам я испугом отделался. Впрочем, как оказалось, отбились. Стрелок замолчал, перезаряжая пулемёт, а мы, это чувствовалось, пошли на посадку. Оказалась, пара истребителей, не «охотники», те сопровождали девятку бомбардировщиков, атаковали нас уже у самого места прибытия, так что мы благополучно сели на аэродроме, куда и летели. Пока механики и лётчики осматривали самолёт, а в санитарную машину грузили раненых, да, обстрел без жертв не обошёлся, трое было, по счастью без убитых, так что ещё тот полёт был, прошёл не совсем хорошо. В общем, пока шумиха стояла, под шум моторов трёх советских истребителей, что шли на посадку, дежурное звено над аэродромом, они немцев и прогнали, я выяснял у дежурного по аэродрому куда мне дальше. Мне до части нужно добраться.

– В Пятую танковую бригаду?
– спросил один из генералов. Тут и другие пассажиры были, оба генерала, они не пострадали.

– Да, товарищ генерал. В гвардейскую которая.

– Знаю, я её командир. Дай документы.

– А ваши можно?

– Наглый, это хорошо. Держи.

Изучив удостоверение, это действительно мой будущий командир был, генерал-майор Михайлов, Николай Филиппович. Вернув, протянул свои, изучив их, тот с весёлым изумлением посмотрел на меня.

– Начальник разведки бригады? Не молод часом? Я конечно в Москве попросил себе хорошего разведчика, а то прошлый… Под арест попал за неуставные отношения с женским полом. Отказов не понимал.

– Вот и у меня, товарищ генерал, получил направление на Карельский фронт, вот думаю радость, тихое местечко, хоть отдохну, порыбачу. Там говорят рыбалка замечательная, форель, сёмга, а тут в Москве развернули, и получи новое направление, причём не в штаб фронта, а прямиков в вашу бригаду. Это маршал Шапошников так меня с отдыхом прокатил.

– Отдыхом? Это где ты так устал?

– Две Звезды Героя за просто так не дают.

– Две Звезды? Погоди, ты тот самый Одинцов?

– Тот самый, - вздохнул я.

– Ну узнать я тебя и не мог, фото твои в газетах не появлялись, только репортажи, а так хорошо, будешь первым Героем в нашей бригаде. Даже дважды. Почему тебя в газетах не печатали, только статьи о делах славных?

– Сверху так приказали. Репортажи были, но без фото.

– Ясно…Надо же. Несколько часов назад в разговоре с командующим посетовал, что из штаба армии не могут прислать нормального командира разведки, или дурни или молодые без опыта, и раз, тебя получил. А ты значит, знаешь маршала?

– Да, с осени сорок первого. Как вывел весь старший курс школы младших лейтенантов из Киева, из окружения, так и познакомились. Потом после взрыва моста у Мценска он меня к ордену «Ленина» лично представил. И дальше встречались.

– Ты кстати почему награды не все носишь?

– Вы бы с ними по Москве прошлись. Да шагу ступить нельзя, я уже пробовал, опытный. А так, с двумя медалями и орденом я как невидимка, таких уже часто можно встретить, никого не удивляет.

– Раз наградили, носи.

– Если только не на передовой, товарищ генерал. Я ещё и снайпер, четырнадцать официально подтверждённых. Люблю поползать по нейтралке пострелять от души.

– Это что, с начала войны всего четырнадцать настрелял? Генералы входят?

– Нет, я лично уничтожил с полтысячи, разными способами, но в снайперскую книжицу вносят только то, что уничтожил из винтовки с прицелом. Причём подтверждать уничтожение должен нейтральный командир, не связанный со мной.

– Что за идиотская схема?

– Сам возмущён. Так даёте добро?

– Ну там видно будет. Идём поужинаем, дальше на моей машине, уже ждёт.

– Есть, - козырнул я.

Встреча с комбригом была неожиданной, но не менее радостной, почти полторы сотни километров катил на его «эмке», в сопровождении из отделения бойцов, в кузове «полуторки». Да и ужин на аэродроме был очень даже неплох, генеральский. Переночевали в какой-то деревушке, и часам к девяти утра добрались до места дислокации бригады. Кстати, вооружена та американскими танками «Шерман». Если поначалу танки понравились танкистам, то потом уже как-то нет. А они задолго до боя двух танкистов убили, как мне пожаловался комбриг. Механиков-водителей. Там люк по-идиотски сделан, если тот открыт и покрутить башней, то он падает на голову мехвода, и всмятку. Мы пока ехали неплохо так поговорили, генерал если не в ярости был, то близко. Это о моих словах, что я знаю о скором наступлении наших на Харьков, и немцы знают, и готовят ловушку. Если уж я узнал, находясь на другом фронте, что уж хорошего ожидать от этого наступления? В общем, испортил настроение комбригу. Тот быстро представил меня командирам штаба, велел оформить и поставить на довольствие, показать рабочее место и подчинённых, а сам умотал в штаб армии. Пока оформлялись документы, я протянул учётную книжицу стрелка, пусть запишут номер, что и сделали.

Вообще обычные бойцы снайперов не любят. Те поползают, пристрелят немцев, и свалят, а вся ярость достаётся им, минами и снарядами сыпят, не без потерь. Впрочем, меня поставили на учёт без проблем. Сам я при всех наградах, раз уж наградили, придётся носить. Да и в штабе фронта эти два месяца носил, Баталов настоял. Так что стал входить в курс дела. А в бумагах от предшественника настоящий бардак, ужас просто, мне тут на день, а то и на два, всё в порядок приводить. Дал задание работникам штаба, художник работал, новые карты писал, писарь, и переводчик. В общем, всем дело нашлось, сам тоже сел за стол. Кстати, с переводчиком договорился об обучении меня языку. Я пока в отделении Баталова работал, с нашим штатным приводчиком неплохо поднял знание языка. Особенно письменности, немало с немецкими документами приходилось работать, тут я уже без переводчика справлялся, огромная практика была. Мы только на немецком между собой и разговаривали, я уже всё понимал, и говорил с сильным акцентом, очень сильным, вот и надо убирать, а для этого нужна практика, с коей мне и поможет переводчик. Тот один на весь штаб, в звании лейтенанта. Обещал поспособствовать.