...Острое предчувствие опасности словно обожгло спину! Рефлекторно я вжал голову в плечи, одновременно подавшись вперёд. А в следующий миг на затылок словно полено обрушилось — и в глазах потемнело от боли... Однако, скользнув по гребню бургиньота, вражеский клинок не прорубил сталь шлема, выйдя не точным из-за моего рывка. Не дожидаясь второго удара, я пришпорил коня, посылая его вперёд — и тут же натянул поводья, разворачивая скакуна навстречу противнику. Тот устремился вдогонку, занеся палаш над головой для повторного рубящего удара — и я воспользовался оплошностью испанца, выбросив вперёд руку с райтшвертом в длинном выпаде! Острие клинка впилось в лицо врага... А рядом пал под копыта лошадей соратник сраженного мной испанца, убитый пулей солдат Соединенных Провинций.

Ненавижу рубку!

— Держитесь, рейтары! Подкрепление на подходе! — командиру все-таки удалось перекричать шум боя. Обернувшись назад, я действительно увидел всадников Оранского, численностью не менее двух корнетов. Обогнув нас по широкой дуге, они дали залп в упор — после чего на разгоне врубились во фланг испанцам, смешавшихся под свинцовым ливнем!

Обескураженный враг подался назад, ослабив напор на горстку уцелевших рейтар. Не теряя времени, я принялся быстро перезаряжать пистоли, памятуя, как изменчива фортуна в бою...

— Себастьян, ты как? — Лермонт, пропавший в бою из поля зрения, поравнялся со мной, участливо заглянув в глаза.

Подавив невольный смешок, я продолжил сноровисто забивать пулю шомполом в ствол пистоля.

— Живой, как видишь. Сам как? — я попытался улыбнуться, но по лицу Джока понял, что вышло не очень. Впрочем, приглядевшись, я понял, что взгляд друга устремлен куда-то вправо — но прежде, чем я бы прослелил его направление, Джок оглушительно завопил:

— Испанцы дрогнули!

От неожиданности я чуть пистоль не выронил...

Но действительно, за спинами сражающихся впереди я разглядел, как пятится конница Альбрехта. А по центру начали отход непобедимые испанские терции эрцгерцога!

...Я выпустил вдогонку врагу две пули, после чего устало протер кровь с лица и обессиленно распластался на холке жеребца. Руки налились свинцом, глаза начали слипаться; мне нестерпимо захотелось спать...

— Себастьян! — кто-то трясет меня за плечо.

Ну кому ещё я понадобился?! Могу я хоть секунду отдохнуть после битвы?

Однако, озвучить свои возмущения я не успел, как не успел и отмахнуться свисающей к земле рукой. Кто-то снова требовательно потряс меня за плечо:

— Себастьян?! Я знаю, что ты не спишь! Не притворяйся!

Виктория?!!

Я открыл глаза. Хотел подняться, но не смог. Рука свисает с кровати, а тело очень сильно затекло.

— Фон Ронин, ты неисправим!

Девушка мягко улыбнулась, склонившись ко мне; её вьющиеся волосы водопадом спадают на высокую грудь, волнующие поднимающуюся при каждом вздохе красавицы... Я невольно залюбовался ею — в то время как тело стало понемногу обретать чувствительность.

— Нет, нет, нет! Даже не думай!

Фройлейн Айхен верно угадала мои мысли, не удержавшись от игривой улыбки:

— Я тебя очень хорошо знаю. По глазам видно, когда ты хочешь напасть, хищник лесной!

— Я не виноват, что ты безнадежно прекрасна, дорогая. Это сильнее меня.

Руки сами собой легли на осиную талию возлюбленной.

— А я сильнее Этого! — Виктория решительно шлепнула по моим ладоням, наградив наигранно негодующим взглядом. Впрочем, весёлые огоньки в её глазах выдают девушку с головой!

— Ты уже забыл? Нам сегодня ехать.

С такими снами забудешь обо всем...

Я глубоко вздохнул.

Виктория настояла на том, чтобы проводить меня — а потому в Бремен мы приехали вместе. Видит Бог, этот путь был чудесным! Мы наслаждались вкусом вина и выдержанных сыров, сладкими поцелуями, от множества которых болели губы — и обществом друг друга, особенно желанным в преддверии будущего расставания... И потому дорога пролетела неоправданно быстро. Причём каждый день пути, приближающий расставание, обострял наши чувства и эмоции, оголяя душу и отпечатывая в памяти каждый миг близости! А теперь сердце мое рвёт на куски, хоть я и стараюсь не подавать вида.

Уже сегодня ночью мой корабль отплывает в Швецию...

— Может не стоит тебе ехать в порт? — я поцеловал щиколотку красавицы.

— Ты думаешь, я проделала такой путь ради того, чтобы на последнем шаге отступить? Себастьян, скажи честно, ты хочешь умереть именно от моей руки?!

Виктория напускно грозно прищурилась — и это выглядит так комично, что я невольно рассмеялся.

— Это было бы прекрасно! А еще прекраснее умереть глубоким стариком раньше тебя.

— Почему раньше? — девушка удивленно посмотрела на меня.