Вскоре незнакомцы действительно показались на тропе, уверенно следуя в нашу сторону, не проявляя впрочем, признаков агрессии. Следующий впереди и вовсе не имеет оружия — хотя за спиной его держатся трое воинов, судя по наличию сабель и кольчуге на одном из незнакомцев… Заметив же нас, а точнее нацеленные в свою сторону пистоли, незваные гости замерли. Вои рефлекторно потянулись к оружию, в то время как следующий впереди широко улыбнулся в русую, окладистую бороду, приветливо нам подмигнув.

— Здрав будьте, люди добрые!

— Ну, для кого добрые, а для кого не очень. Незнакомы вы нам, да и что по тропам звериным ходите?

Заговоривший с нами улыбнулся в ответ на замечание стрельца — да ласково как! — после чего неспешно достал из-за ворота крупный наперсный крест. Я такие ранее видел только на шеях православных священников. По всему видать, что из серебра…

— Новый настоятель я Спаса-Преображенского храма, что в Ростове. Отец Феропонт.

Один из воев, крупный такой детина — тот, что в кольчуге — гулко добавил:

— А мы сопровождаем батюшку в пути.

— И что же вы на этой тропинке делаете?

Я повторил второй вопрос Тимофея, не убирая с незнакомцев наведенных на них пистоли.

— Решили срезать путь!

И вновь мне ответил здоровяк, вставший за самой спиной священника.

— А отчего же вы, батюшка не в церковном одеянии?

Орел чуть изменил тон, раздвинув губы в улыбке — однако же какой неуместной она кажется при по-прежнему поднятом и натянутом луке в его руках…

— Так ведь сам должен понимать, казаче, что лихие люди из латинян режут нашего брата. Вот и приходится искать защиты и прятаться до поры.

Феропонт неспешно убрал крест за отворот рубахи, после чего картинным жестом развел пустыми руками, в которых нет оружия.

— Ну, так что, соколики, угостите священнослужителя с дороги? Али нам продолжить путь, минуя вашу стоянку и дивные запахи, что ее окутали? Неужто откажете в трапезе Божьим людям?

Сотник, наконец, склонил лук к земле — и я последовал его примеру, опустив пистоли.

— То грех не накормить оголодавшего путника, да уж тем более настоятеля!

Вновь широко улыбнувшись, Феропонт с молчаливыми воями вновь двинулся к нам — и тут Тимофей вдруг участливо поинтересовался:

— А куда же теперь отправили отца Феоктиста?

Приближающийся священник только плечами пожал:

— Да кто же его знает… Вроде в Димитрову пустынь должны быть отправить.

— Не близкий путь…

Ответив батюшке, стрелец бросил на меня короткий, острый взгляд и одними губами прошептал:

— Бей!!!

Я послушно вскинул пистоли, еще не веря, что придется нажать на спусковые крючки… Но «отец Феропонт» уже сбросил с себя личину добродушия, свирепо, по-звериному оскалившись и резко потянувшись правой рукой за спину! А здоровяк в кольчуге, держащийся на тропе сразу за спиной «батюшки», уже рванул в сторону, держа в руках откуда не возьмись появившийся пистоль! Я ведь до того не видел рукояти самопала ни за кушаком, ни над голенищами крепких сапог воя… Выходит, он выхватил его из-за пояса лжесвященника — причем спрятаны они были именно за спиной, чтобы мы не могли разглядеть пороховое оружие у незнакомцев!

Додумать я не успел, заученно вскинув правой рукой пистоль и первым выстрелив в здоровяка. Но, несмотря на не очень большое расстояние, разделяющее нас, с двадцати шагов я промахнулся по движущейся цели — кажется, даже не зацепив противника!

Одновременно с тем свистнула первая стрела сотника — и срезень Тимофея ударил в живот разом скрючившегося «Феропонта», уже было поднявшего самопал… Однако стрелец сегодня удивительно точен! Двое оставшихся тятей — наверняка ведь тяти, к бабке не ходи! — рванули к нам, оголив сабли... А вот здоровяк замер, вскинув вооруженную руку — и кажется, целя именно в Орла.

— А-а-а-а!!!

Я бросился вперед, за пределы порохового облачка, частично скрывшего от меня ворогов. Грянул вражеский выстрел! Но отвлеченный моим криком, уже в последний миг направив самопал в мою сторону, разбойник промахнулся: пуля вжикнула рядом, срезав ветку с ближнего ко мне дуба. В свою очередь я положил второй пистоль на сгиб правой руки для устойчивости, целя в здоровяка… И перевел взгляд на одного из ворогов, остановившегося у тела «попа» и уже поднявшего оброненное им оружие. Развернувшись в его сторону, я хладнокровно нажал на спуск.

Выстрел!

Громко завопив, упал раненый в плечо разбойник — а его соратник споткнулся на полпути и рухнул наземь с торчащей из живота стрелой. Однако же Тимофей успешно вспоминает подзабытое за годы службы искусство стрельбы из лука!

…Впереди послышались быстрые шаги — и сквозь пороховое облачко показался последний из ворогов! Отвлекшись на бездоспешных тятей, я выпустил из вида самого опасного из них — да и дым на несколько мгновений закрыл его от моего взгляда…

А когда он чуть рассеялся, я понял, что отцовский пистоль из-за голенища сапога выхватить уже не успеваю!