Друг мой сконфуженно замолчал — но быстро пришел в себя, энергично тряхнув головой:

— А если на пиру, когда Екатерина Шуйская подаст князю кубок…

— Что Стас, что?! Заставить ее самой отпить из чаши отравленного вина? А кто ЗАСТАВИТ это сделать близкую родственницу царя?! Особенно, если там яд? Даже при удачном для нас раскладе она просто уронит чашу себе под ноги от «растерянности», а мы себя раскроем… Ну и потом — а вдруг это просто легенда, что именно Екатерина Шуйская подала отравленное вино — или мед?! Уж не знаю, что именно выпил Мишка перед смертью… Ведь в конечном итоге она сохранила свое положение, никто не провел дознания в ее адрес. Значит, могла подать яд через слугу-чашника, а то и вовсе не она... Ты бы еще предложил дождаться, когда Скопин забьется на полу в конвульсиях и попытаться откачать князя, принявшего ударную дозу яда на основе мышьяка и ртути в желудке! Мол, факт отравления на лицо!

Стас вновь вынужденно прервался, признавая мою правоту — а после раздраженно бросил:

— Критикуешь — предлагай!

Я согласно кивнул:

— Единственный реальный вариант в наших условиях — это предупредить Михаила о готовящемся отравлении после возвращения от Иринарха. Старец слывет своей прозорливостью. Почему он в реальной истории не предупредил Скопина-Шуйского — то я не знаю. Может, нужен был ему личный контакт с князем, чтобы увидеть его будущее, а может, старец видел будущее страны лишь во снах, как это описано в его Житие... И очень обще видел. А может, он и предупреждал, да Миша не внемлил предостережениям — или же посланцы побоялись о том сказать… Но, так или иначе, вернувшись с благословением от старца, мы, коли действительно сумеем взять «аватаров» под полный контроль, или же хотя бы внушим им свои мысли — мы предупредим Скопина-Шуйского о готовящемся отравлении от лица самого Иринарха.

Глаза моего собеседника буквально загорелись:

— Ах ты ж… Шельма! Ты же ведь обо всем успел подумать, а тут только комедию ломал — мол, не надо Мишу спасать, Миша плохой царь!

Усмехнувшись, я покачал головой:

— План действий я накидал в голове, просто фантазируя по теме и отметая все спорные варианты. Кроме того, уже тогда появились сомнения, сильные сомнения! Но ты-то как раз и помог мне их развеять… Да, и вот что еще я думаю. Нужно как-то просигнализировать друг другу, если нам удастся все же управлять «аватарами». Скажем, я вытащу саблю из ножен и крутану над головой с криком «и-э-э-э-х, разгуляйся рука»! А ты… Ты достань пистоли, подними стволами вверх и выдай: «крайности сходятся и часто сливаются так, что их трудно различить».

Друг сощурил глаза — а после улыбнулся:

— Вспомнил! Цитаты из «Одиссеи капитана Блада»… Ну так что, пойдем спать?

С этими словами Стасик вытащил из кармана таблетки и бросил на стол, коротко пояснив:

— Снотворное. Да не бойся, обычный "Персен"!

Поколебавшись всего пару секунд, я согласно кивнул головой:

— Дай только посуду помою — и тогда постелю тебе на диване в гостиной.

Утро пришло с неожиданно сильной головной болью. Все-таки тот удар прикладом на стене Твери не прошел даром! Лоб словно стальными обручами стянуло, а в ушах — будто набат в городах московитов. Оттого и настроение препаршивое.

Еще и небо затянуло черной пеленой… Того и гляди зарядит настоящий ливень! А больше дождя я ненавижу только рубку.

Н-да, после всего этого нужно будет переехать с Викторией туда, где тепло и сухо. И желательно — где есть море или хотя бы озеро. Построить дом недалеко от берега. Пить красное вино и слушать шум волн... И больше никогда не браться за оружие, будь оно неладно.

Никогда!

В этот миг мысли о службе царю московитов не посмели посетить мою голову. Разве что этим царем станет Скопин-Шуйский? Хм, ну когда-нибудь наверняка станет…

Но нет, не хочу я больше войн и ратной службы — к морю хочу, с любимой!

Окончательно разбередив душу, как наяву привиделись мне темные очи фройляйн Айхен. И тут же я поймал себя на мысли, что ни одна другая женщина за всю мою жизнь не смотрела меня такими страстными и одновременно нежными взглядами, обжигая и лаская одновременно…

Эх, дело осталось за малым! Выжить на этой войне, победить, получить обещанную награду — и можно насовсем вернуться к дочери торговца, забыв о ремесле наемника.

Я мысленно попросил Господа уберечь от бед и напастей мою ганноверскую голубку и даже ее отца.

Надеюсь, моя молитва будет услышана…

После пробуждения я не нашел спутника у давно потухшего костра, но особенно волноваться не стал. Мы это обговорили заранее — что с подъемом солнца он отлучиться на охоту, но будет где-то неподалеку. А меня, если что разбудят лошади, неизменно реагирующие на чужаков — утренний сон чуткий... Сотник же для себя решил, что ему потребно упражняться в искусстве стрельбы из лука, совместив тренировку (какое, однако странное слово — неужели московитское?) с охотой.

И только я подумал о товарище, как услышал мягкие шаги старающегося не шуметь стрельца — и тут же разглядел среди деревьев приближающегося Тимофея. А заметив в его руках подбитого стрелой зайца, я и вовсе широко улыбнулся: как видно, Орел преуспел в своей тренировке!

Неожиданно для самого себя я вытащил из кобур оба пистоля и поднял их вверх, после чего на ум сами собой пришли довольно странные слова:

— Крайности сходятся и часто сливаются так, что их трудно различить!

Произнеся их вслух, однако, я испытал странное удовлетворение — да и подошедший к стоянке Тимофей ободряюще улыбнулся. После чего, бросив на траву тушку зайца и плотный такой пучок какой-то травы, он вдруг выхватил из ножен саблю. Мгновением спустя стрелец закрутил вокруг себя стальной круг, рисуя клинком в воздухе восьмерки: