— Бежим!!!

— Ляхи треклятые…

Скинув с заводной кобылы поклажу (жалобно лязгнула сброшенная броня, так ни разу и не использованная) сотник буквально вспорхнул на спину лошади, усевшись на потник — и тут же поддал пятками конские бока:

— Н-н-н-о-о-о!!!

…Мы проскакали уже несколько сотен шагов, невольно уводя лисовчиков в сторону недавно оставленной за спиной деревни. И к моему вящему сожалению, враг не отстает — семеро ляхов, отчаянно гикающих и нахлестывающих лоснящихся, холеных жеребцов, уже успели сократить расстояние между нами, буквально повиснув на плечах! Правда, сотник, заприметивший стоящее у самой дороги молодое дерево, на скаку рубанул по стволу. Перешибить его с первой попытки не удалось, но Тимофей, остановив коня, тремя последовавшими за тем яростными, размашистыми ударами свалил тонкую березку уже перед самым носом преследователей!

Мы получили небольшую фору и проскакали еще шагов триста вперед — а потом вдруг заводная кобыла под Орлом споткнулась и захромала…

— Да что же такое!

Стрелец возмущенно вскричал, спрыгивая с лошади и кидаясь к своей последней заводной кобыле — а я, пользуюсь мгновением, принялся судорожно перезаряжать отцовский пистоль, с тревогой оглядываясь назад, на дорогу. Наши преследователи уже вновь сократили расстояние до нескольких десятков шагов… Слишком хорошие у них кони!

— Тимофей! Крест и просфора у тебя?!

— Да! На груди повесил!

Точно. Я же видел распятие в разрезе рубахи, как и небольшой кожаный мешочек — видимо, пристанище для просфоры…

— Уходи! Обоих точно догонят! Бери моих заводных!!!

Стрелец возмущенно взревел:

— Вместе биться станем…

— И вместе сгинем Орлов! Нет! Ты должен доставить благословение князю, обязан!!! Скачем до поля — а там ты в сторону от деревни уходи, вдоль границы леса!!! А я их задержу…

Сотник молча поскакал рядом, стиснув зубы от злости: умом понимает, что я прав, да сердце не на месте — так говорят у московитов… Я же, дивясь собственной дури, пытаюсь зарядить второй пистоль на скаку, накинув поводья на левую руку. Впервые так делаю! Но вроде получается…

Между тем, в голове словно заведенные, бьются слова Христиера Зомме: «Для нас начинается путь чести»… И вторит им наставление отца «Помни о чести, помни о семье, помни о Боге, сын мой».

Я помню, папа. Я никогда не забывал…

На самом деле я не задумывался о высоких понятиях чести и долга, когда по наитию принял решение прикрыть отход сотника. Я просто осознал, что вдвоем нам не уйти. И что без лука и брони стрелец не сумеет задержать ворогов… Ну а кроме того, для меня почему-то оказалось проще остаться самому и принять неравный бой, чем оставить умирать Тимофея.

Прости меня, Вики… Мы все равно увидимся с тобой.

Пусть уже и не в этой жизни.

Ведь есть же что-то после смерти…

Обязательно есть.

— Скачи Тимофей, скачи!!!

Стрелец наподдал пятками по бокам кобылы, уводя остальных за собой.

— Еще свидимся, ротмистр!!!

— Свидимся…

Я остановил Стрекозу на границе подлеска, бросив прощальный взгляд в сторону стремительно удаляющегося Орла. После чего перегородил дорогу приближающимся лисовчикам... Оставшиеся крохи времени были потрачены на то, чтобы натянуть калантарь и накинуть на голову мисюрку — да поднести к губам платок Виктории и с нежностью его поцеловать.

Прощай, любимая. И прости…

Платок полетел в сторону от дороги — может, и не заметят — а сам я вскинул оба пистоля, нацелив их в жеребцов остервенело скачущих литовцев (или ляхов, пойди их разбери)… Собственных самопалов у ворогов нет — что, в общем-то, вполне объяснимо их чрезвычайной дороговизной и относительной редкостью в местных краях. И броней у них тоже нет… В отличие от меня.

И что важно, с двадцати шагов я не промахнусь по такой крупной цели, как вражеский конь…

Выстрел!

Еще один!

Бешено заржали раненые и полетевшие наземь со всего размаху скакуны лисовчиков, даже не попытавшихся увести их в сторону. Хотя и уводить-то их особо некуда, я потому и решился принимать бой в подлеске… А вот то, что следом из седла вылетел еще один шляхтич, не успев осадить своего коня, врезавшись в жеребцов товарищей — то большая для меня удача!

Все, пистолей больше нет. И зарядить не успею, уже никак… Так что клинок наголо — и как бы я ненавидел рубку, придется ее принять.

Вот и подходит к концу твой путь чести, черный рейтар…

Склонив палаш параллельно земле, я пришпорил Стрекозу, направляя ее в сторону врагов. И моя степная кобылка, сорвавшаяся с места в галоп, в считанные мгновения занесла меня в строй лисовчиков!

…Я резко пригнул голову — и кривая сабля-шамшир прошла выше цели, лишь вскользь зацепив железную маковку степняцкого шлема. В ответ же острие палаша вонзилось в грудь первого, вставшего на моем пути ляха! Я протаранил его на скаку, словно кончаром — и тут же освободил клинок из плоти врага.