– Кто везет? На чем?

– Хвалился, что поездом. Такая у меня информация. Но может и схитрить. А вот кто? Не назвал фамилию, но случайно проговорился, что это бывший главбух комбината, то ли Поморского, то ли Северного.

– И где же этот главбух?

– Сейчас он в "Крестах". Но уже "за примерное поведение..." скоро будет на свободе

– Это мы проверим. Есть ли у них такой постоялец?

Януарий Денисович поднял трубку. Через минуту с постели подняли начальника образцово-показательной тюрьмы, а тот поднял по тревоге начальника отдела переменного состава.

В пять минут выдали информацию.

– Да, - старший брат повторил сообщение начальника тюрьмы, - таковой имеется. Ефим Львович Башин. Днями освобождается. Попридержать?

– Нельзя. Тюль может найти другого, не менее ловкого.

– Так что от меня требуется?

– Последить бы за ним. А в Архангельске задержать под благовидным предлогом, чтоб деньги не попали по назначению. Обратись в Федеральную службу.

– Зачем? У нас для этого есть специальная служба. Она и наличность конфискует.

– Вот этого делать не следует, - предостерег младший брат.

Он опасался, что так может провалиться его агент. А это будет не просто прокол, а война между Лозинским и Тюлевым - перспективными российскими предпринимателями, уже имеющих в Думе своих депутатов.

– Его бы попридержать, а после аукциона выпустить с его же четырьмя миллионами.

– И что это тебе даст?

– Поморский деревообрабатывающий.

– Кого назначишь владельцем? Дарьяну?

– Ни в коем случае. Есть у меня на примете один человечек. Формально будет он.

– Он согласен подставить голову? У Тюлева киллеры - первый сорт.

– Добровольно умирать никто не соглашается. Но если этого человечка попросит обаятельная женщина...

– Кто она?

– Мой секретарь.

– Но они должны срочно расписаться, ведь она будет наследницей.

– Женим.

– Смотри, Аня, - назвал брата, как называл ещё в детстве в гарнизоне, где пропагандистом полка служил их отец майор Пузырев-Суркис. Мать Анания, няня Нюся Лозинская, работала в полку уборщицей. Она и нагуляла сынка от этого майора.
– Смотри, Аня, не промахнись. Сколько им отстегиваешь?

– Пять "зеленых".

– Но Поморский, насколько мне известно, будет продан за четыре с половиной. Откуда у Тюлева ещё полмиллиона?

– Они уже там.

Младший брат не скрывал, что его люди "объект" изучили досконально. Но впереди было самое важное - выиграть торг. А здесь уже вся надежда на государственную власть.

А власть - это брат Януарий. Для этого он в августе 91-го и стоял на танке, чтоб потом всегда определять, кому давать дорогу в большой бизнес, а кого и пинком из бизнеса.

Деньги - это власть, а власть - это деньги. Старший брат, побывав на броне танка, с которой устами бывшего кандидата в члены Политбюро были преданы анафеме почти все члены этого самого Политбюро, сумел обеспечить карьеру не только себе, но и своему младшему брату.

Младший тоже был бы государственный служащий высокого ранга, но подвела его нездоровая наследственность: оказывается, от одного отца могут быть здоровые и нездоровые дети.

Пока же младший довольствовался положением крупного предпринимателя. А предприниматель, как показывает опыт, может быть наделен любыми болезнями это его сугубо личное приобретение, и никто его не упрекнет, дескать, почему он, шизик, делает хорошие деньги, а нормальный гражданин еле сводит концы с концами?

А не сводит этот гражданин, потому что он всего лишь нормальный! А нормальные лишь способны плодиться и размножаться, но не преуспевать. Неважно в чем. Так утверждают политологи.

Старший брат пообещал подключить свою силовую структуру. Эти четыре миллиона, даже если не поедут поездом, должны будут задержаться в дороге.Тем временем состоится торг.

6

Фидель Михайлович по привычке добросовестно исполнял свои обязанности - считал чужие капиталы, прогнозировал чужие устремления, и в часы просветления шефа все это докладывал ему товарищ полковник.

Что же касалось судьбы самого аналитика, то она решалась тем же шефом - Ананием Денисовичем при направляющей руке товарища полковника.

О том, что сейчас эта рука была в облике Антонины Леонидовны Малахут, Фидель Михайлович, все предусматривающий аналитик, даже не догадывался.

Женщина, известная в элитных кругах как неприступная мадонна, вдруг влюбилась в человека, которому было не до любви. Того все эти дни одолевали горькие мысли: как вернуть из Америки сына, чтоб он не стал янычаром, не стал военным летчиком / Олежка уже в семь лет бредил авиацией/, тогда его не пошлют забрасывать "тамагавками" Россию, как теперь вот уже столько лет подряд американцы забрасывают Ирак, не желающий стать на колени.