На заверении вернуть домой сына Антонина Леонидовна строила свои отношения с Фиделем Михайловичем. И он верил, что именно эта женщина ему поможет.

А пока он - как бы взаимно - готов помочь ей, а значит, их общему шефу.

Товарищ полковник хитро темнил. Многое не договаривала Антонина Леонидовна. Однажды - это было ночью, над Москвой бушевала уже февральская вьюга - она мягко предложила:

– Может, поженимся?

– Так сразу?

– А мы тихонько, чтоб никто не знал, посетим загс. Я с радостью возьму твою фамилию.

– Я не смогу не поставить в известность своего батю. И он первый меня не поймет. У него, скажет, выкрали сына, а он женитьбу затеял... Нет, милая, все, что угодно, только не это. Да и зачем?
– А если тебе предложат начать свой бизнес? По-крупному, конечно.

Фидель Михайлович снисходительно улыбнулся в бороду:

– Чтоб начать свой бизнес, да к тому же по-крупному, надо где-то украсть приличный стартовый капитал.

– Он у меня есть, - сказала Антонина Леонидовна, как будто шла речь о канцелярских скрепках.

– Тогда тебе и карты в руки.

– А не лучше ли нам? Муж и жена - одна сатана. Пословица правильная. Сами русские придумали.

– Но это, милая, для болота. Где черти водятся.

– Разве нынешняя Россия не болото?

– Может, и болото. Но - каждому свое. Чтоб заниматься бизнесом, да ещё с размахом, нужен талант. А у меня его нет. Так что мне больше подходит роль обыкновенного клерка.

Атонина Леонидовна, обнаженная, простоволосая, приподнявшись, пристально взглянула в серые глаза своего любовника. Ей они напоминали речку с песчаным дном, в котором четко просматривается всякая, даже самая мелкая рыбешка, - в этих глазах, когда они не спрятаны за стеклами очков, все понятно, и никаких тайн.

Как рыбак знает свою речку, так она - в чем уже была уверена - знала Фиделя Михайловича: да, у него от неё никаких тайн.

Многое уже было обговорено, за исключением самого важного и самого главного, но прежде чем к этому самому важному и самому главному приступить, предстояло, как любят говорить в парламенте, решить процедурный вопрос - жениться, иначе дальнейшая игра теряла смысл.

– В бизнесе сподручнее действовать супружеской парой. Не так ли?

– Не знаю, не пробовал, - простодушно отвечал Фидель Михайлович.
– Мне кажется, не имеет значения, работаешь ли супружеской парой или эмиратским гаремом, или шведской семьей. Если внутренне, подсознательно себе не внушить, что ты бизнесмен, что бизнес - твоя судьба, то нечего и огород городить.

– Так внуши, - сказала она ласково.

– Не получится.

– Почему?

– Внушить себе, что я бизнесмен, значит, признать себя обреченным.

– Как это? Что за чушь?

– Чушь только на первый взгляд, - говорил он, как о чем-то отвлеченном.
– Бизнесмен - это человек, у которого всегда за плечами стоит старуха с косой. Она-то ему и нашептывает: жди пулю в голову.

– А почему именно в голову?

– А потому что голова додумалась избрать стезю бизнесмена.

– Но убивают и политиков!

– И политиками становятся не от большого ума.

– Тогда кто же в этом мире идеальный? Ну, обладает самым большим умом?

– Кто?
– Фидель Михайлович, заложив руки за голову, усмехнулся в бороду.
– Раньше это были отшельники. И то далеко не все, а обладающие филосовским складом ума. Теперь мы все жильцы коммунальной квартиры. А в коммунальной сначала договариваются о согласии, согласие закрепляется весельем, а веселье, как правило, заканчивается поножовщиной. Да иначе и не может быть - ведь мы же люди!

– Фидель, я не узнаю тебя. Ты это или не ты?

– Я говорю, что есть.

– Ты говоришь страшные вещи.
– Антонина Леонидовна уже не лежала, а сидела , и то, что он говорил, выслушивала сидя.

А он лежал, подложив руки под голову. Глаза его были холодные, пепельно-серые, как декабрьское небо, и в голосе - печаль.

– Страшнее жизни ничего не бывает, - напомнил очевидное: - Наша нынешняя жизнь - тому подтверждение.

Она его уже не слушала. Она думала, как будет объясняться с товарищем полковником. Из рассуждений Фиделя Михайловича вытекало: о женитьбе не может быть и речи, имея в виду ближайшую перспективу. Даже её очевидный намек, что у неё есть приличный стартовый капитал, не вызвал у него интереса.

Да любой другой мужчина на его месте!..

Другой, но не он.

Постель обычно сближает. И когда женщина в постели объявляет свое желание, да к тому же подкрепляет авансом в виде солидного стартового капитала, он должен, он обязан её желание исполнить.

Фидель Михайлович к этой категории мужчин, видимо, не относился. Но как мужчина от совместного ложа не отказывался, значит, рассуждала она, не все ещё потеряно.

Разговор с товарищем полковником был нелегкий.

Он прослушал запись их ночной беседы. Она тоже слушала эту запись, наблюдала за выражением лица этого старого волка разведки.