– И что вы предлагаете?
– опять тот же настырный вопрос.

– Принять предложение Антонины Леонидовны.

От неожиданности у Фиделя Михайловича борода пошла торчком.

– Вы... вы знаете, что мне предложила Малахут?

– Знаю.
– И знаете, что она меня хочет на себе женить?

Аркадий Семенович едко усмехнулся. Знал он многое, но не знал того, что на руках у Антонины Леонидовы с некоторых пор находится "Свидетельство о браке". Она его запрятала так, чтоб Фидель Михайлович случайно на него не наткнулся. Но эта тайна просуществовала недолго. Антонина Леонидовна вынуждена была признаться, что юридически они муж и жена - торопили события. Она ждала, что Фидель взбунтуется, но он только подумал: никак это козни товарища полковника?

И сейчас Аркадий Семенович тоже говорил о кознях старого разведчика:

– Если к операции причастен Иван Иванович - наш товарищ полковник, то любой документ, в котором возникнет необходимость, будет изготовлен наилучшим образом.

– А я... во мне у него тоже возникла необходимость?

– Да, но не сразу.

– А когда?

– Когда Банкир, тебе теперь уже известный вор в законе Тюлев, глаз положил на Поморский деревообрабатывающий комбинат.

– Ну а я тут при чем?

– С него ты будешь начинать свой бизнес.

– А если у меня к этому нет желания?

– Ты помнить наш разговор в Швеции? Когда мы там были в командировке.

– Помню.

– Я тогда пообещал сделать тебя миллионером.

– Я принял это как шутку.

– В таких делах да ещё с сыном своего благодарного учителя я не шутил. К тому же я обнаружил, что ты весьма деятельная натура. Миллионы приходят к тому, кто не пассивный созерцатель нашей бурно текущей жизни, а целеустремленный деятель.

– И авантюрный.

– И авантюрный, если угодно, - не возражал Аркадий Семенович.
– В руках целеустремленного деятеля миллионы растут, растут, конечно, праведно и неправедно. В большинстве случаев неправедно. Потому что предприниматель, я имею в виду промышленника, сродни коммерсанту. А коммерсант это, как правило, мошенник. Так что у многих предпринимателей капитал и бандитский, и воровской, и мошеннический - да какой угодно.

– Мошеннический? Не слыхал о таком.

– Вот видишь! А он присутствует везде, где бизнесмены ловчат.

– И мне придется?

– Се ля ви. Такова жизнь, дорогой мой. И если ты горишь желанием спасти Россию как великую державу и не дать Соединенным Штатам раздробить её на удельные княжества - что они уже предпринимают, - тебе предстоит и хитрить, и ловчить, и не исключено, прибегать к восточному коварству, этому самому утонченному виду борьбы умов. Победит в этой борьбе только тот, кто покорит вершину власти...

Беседу пришлось прервать, мужчин позвали в столовую, разговор уже принимал весьма интересный для Фиделя Михайловича оборот. И не хотелось его прерывать. Для него, как он понял, это были азы большой политики. Профессор излагал ему азы самого нечистоплотного в человеческой деятельности ремесла. Невольно закрадывалось подозрение, что профессор обладает этим искусством и в любой момент может применить его на практике.

Может... Но вызывало удивление, тогда почему этот довольно молодой ещё профессор довольствуется скромной ролью семейного врача?

И Фидель Михайлович задал ему лобовой вопрос:

– А что мешает вам, Аркадий Семенович, с вашим талантом психиатра и психолога, самому взобраться на верхотуру власти? Вы настаиваете, чтоб это совершил я...

Аркадий Семенович не стал выслушивать дальше. Следующая фраза уже к заданному вопросу но относилась.

На лобовой вопрос был лобовой ответ:

– Ты - русский, я - еврей. Россия не Америка и не Франция. На русской верхотуре еврей долго не держится: взберется, схватит кусок пожирнее и - в кусты, чтоб потом не разыскали, как в Мексике одного товарища...

– Но были же случаи... Взбирались на самую-самую...

– Да, были. Три первых президента страны Советов. Их тогда называли председателями. За три года три сменилось... Еврей, если и держится, то около верхотуры, с наветренной стороны. Когда буря очередного правителя сдувает, еврей тихонько спускается чуть пониже, находит расщелину поуютней и там отсиживается - ждет, пока буря утихнет. Такова наша судьба - ждать, выжидать, пользоваться моментом, оставаться особым народом среди народов. А чтоб нам было везде уютно, мы для других народов - не для себя - написали Библию. Дали им человека-легенду - молитесь на него, но знайте, он иудейской крови.

– Кто же тогда был, скажем, Моисей - психолог?

– Психиатр! Как и я. Мы, евреи, пастыри...

– Но вы же по паспорту русский!

Фиделю Михайловичу было неприятно слышать, что его друг заговорил с ним, подчеркивая свое семитское происхождение.

Отец, когда помогал ему поступить в медицинский институт, не брал во внимание то, что его ученик нерусской крови. Да будь он якут или осетин, он все равно помог бы ему. Да и как было не помочь самому способному ученику школы? Отец верил, что из Аркаши Герчика получится не только толковый врач, но и толковый ученый - уже в шестом классе у него проявились задатки исследователя. И может, и в институт не было бы препятствий, не окажись его родитель на скамье подсудимых.