Аркадий Семенович, услышав, что он по паспорту русский, весело улыбнулся. В глазах черных, непроницаемых, как у Клары, блеснула хитринка.

– По этому поводу у нас в России говорят: бьют не по паспорту...

– Слышал... Анекдот старый, как ваша Библия. Не потому ли большинство реформаторов паспорта поменяли?

– Может, и потому...
– ответил Аркадий Семенович.
– Но, вероятнее всего, русскому легче в Думу пройти, и вообще на верхотурные должности. Опять се ля ви... Хватит о деле. Будем ужинать. Клара заждалась.

Клара, уже в синем свитере, причалила коляску к торцу стола. На столе, кроме обычной снеди, на этот раз стояла бутылка молдавского "Негру дэ Пуркар" ~ нынче редкого в Москве напитка.

– Папа, - обратилась девочка к отцу.
– Надеюсь, ты Фиделя Михайловича убедил, чем ему стоит заняться? По лицу вижу, убедил. Так отметим это событие, - и глазами показала на бутылку.

9

Деньги - четырехмиллионную наличку - перевозили тем же поездом, которым следовал в купейном вагоне Ефим Львович Башин, досрочно освобожденный из "Крестов".

При нем находился груз - два огромных кожаных чемодана. На любопытствующий вопрос проводника: "Что там?" Устало отвечал "Книги. Сын получил квартиру, надо чем-то наполнять. А мне, старику, зачем эта классика? Буковок уже не вижу ".

Когда ещё Ефима Львовича готовили в дорогу, Александр Гордеевич прикинул на вес:

– Ну как - на четыре миллиона потянут?

– Потянут, - подтвердил Ефим Львович, шевельнув жесткими серебристыми бровями.
– А если учесть, что я везу полное собрание сочинений всех советских партийных классиков, включая "Записки президента", то, пожалуй, и на десять миллионов потянут. Как-никак, интеллектуальная собственность.

Ефим Львович робко хихикнул. Александр Гордеевич заржал во все горло: шутка Башина здорово ему понравилась. Если на бывшего главбуха, а недавнего зэка, будет нападение, - унесут собрание сочинений, а не четыре миллиона. Это была элементарная "кукла", только большого размера.

В соседнем вагоне следовала уже не "кукла", а действительная наличка. Помещалась она в картонных запечатанных коробках с этикетками "Nеusiеdler" А-4 210 х 297" - якобы писчая бумага.

Коробки сопровождали три омоновца - они заняли все четырехместное купе. Четыре коробки были уложены под сиденья, четыре, не поместившиеся внизу, покоились на антресолях.

В сыром вечернем тумане остались позади безбрежные огни Питера. Поезд огибал мгинские болота.

Когда было роздано белье, купе открыла миловидная женщина в белой курточке с жетоном на лацкане "Вагон-ресторан МПС". В руке - корзина-лоток.

– Водочка, пиво, коньяк. Что мальчики желают?

Один, сидевший у двери, взял было из корзины бутылку водки.

– Ух ты! "Кристалл". Настоящий. Московский.
– И к товарищам: Раздавим?

– Положь.
– Глухой голос от столика.
– Мы же договорились: в командировке водку не пить.

Взяли по две бутылки пива - на сон грядущий. Расплатились с миловидной улыбчивой разносчицей и закрыли купе на замок и стопор.

Проснулись уже в полдень, когда поезд подходил к Вологде. И то проснулись не сами, а разбудил их проводник, стучавший ключом в дверь:

– Туалет закрывается. Стоянка пятнадцать минут.

И постучал дальше.

Первым пришел в себя омоновец с глухим голосом, приказавший вернуть на место бутылку водки. Ему как старшему хозяин приказал: "В дороге - ни грамма спиртного. Напьетесь потом, когда доставите груз".

Груза - коробок с писчей бумагой - не было ни на антресолях, ни под сиденьями.

У всех троих болели головы - и это от пива!

– Какая лярва предложила пиво?

Предложила - на выбор - ресторанная продавщица с миловидным улыбчивым лицом, но виновником был один из троих, взявший из лотка шесть бутылок пива.

Впрочем, за исчезнувший груз - восемь коробок с писчей бумагой - все трое не очень печалились. Ну, опоили их снотворным. Ну, заснули они мертвецки, что не слышали, как их беспокоили, вынимая коробки. Найдут склад, где есть такая бумага. Купят.

Старший ворвался в купе проводника.
– Где выносили коробки? На какой станции?

Его свирепый вид не предвещал ничего хорошего. Но проводник, дюжий, щекастый, был не из робкого десятка.

– В Череповце. А что?

– А то, что унесли финскую бумагу. А бумага для канцелярии главы администрации.