Это тоже её слова. Но это были и его слова, сказанные при знакомстве с Аркадием Семеновичем Герчиком. Не испытай страданий не за себя лично, а за род человеческий, тебя забудут уже в первом поколении.

Будучи по крови и по духу русским среди нерусских, но хозяев России, Фидель Михайлович понимал, как ему не хватает ненависти к этим иноплеменным хозяевам. Видимо, страдать за Россию надо уметь.

18

Этот весенний солнечный день был начисто испорчен звонком из Архангельска.

Дарьяна Манукяновна в ночной рубахе стояла у окна. По раме открытой форточки прыгала синица, щебетала что-то мартовское.

Из коттеджа просматривался оттаявший асфальт Рублевского шоссе. По нем в сторону Москвы плыли дорогие иномарки - высокие чиновники, главным образом новые русские спешили в столицу приумножать свои капиталы.

Только что уехал Ананий Денисович. Она видела, как из "Форда" выскочил один из охранников, услужливо широкой спиной прикрыл нерезвого в походке шефа. Дарьяна Манукяновна стояла в задумчивой позе. Из Архангельска звонила Антонина Леонидовна. Она сказала мало, но самое важное. Товарищ полковник ей предложил встретиться с Банкиром. Это значит, с бандюгой Тюлевым - на него наехал товарищ полковник, конечно же, с помощью людей Януария Денисовича. И вот теперь неудачу приходится расхлебывать не столько Антонине Леонидовне - она выкрутится - а Фиделю. Где он? Что с ним? Куда его запрятали?

Муж сказал, что могут и убить: ведь он, Ананий, наступил на больной мозоль далеко не рядовому предпринимателю, - самому Тюлеву, вору в законе, члену Северо-Западного политбюро, держателю многомиллионного общака. Для Дарьяны Манукяновны это не было неожиданностью.

А на Фиделя Михайловича у неё такие виды! Далеко не всегда приходится заполучать русского, обладающего талантом аналитика, знатока макроэкономики. Дураков, бесталанных, готовых по-собачьи служить за сотню-другую долларов, сколько угодно. В одной только президентской команде их - легион.

Фидель Михайлович уже стал частью этой элиты. Что выгодно для элиты, он - русский. Как Черномырдин. Как Полунин. Как Ваня Рыбкин. Хотя Ване Рыбкину доверять миллионы нельзя - зазнается, а в случае краха - запьет. Одна радость, что - свой. Такого если и выкрадут, пусть даже чеченцы, потеря невелика.

А вот Фидель Михайлович... Где он, бедняжка? Даже служба Януария Денисовича не может выйти на его след. Что это за власть? Обратиться к мальчикам из Моссада? Упрекнут в лопоухости того же Януария Денисовичаа. А ему в случае кончины проспиртованного всенародно избранного выходить на вершину державного Олимпа.

Муж, накануне побывавший в московском Белом доме, вернулся в расстроенных чувствах. Они с братом так и не дождались обнадеживающего звонка из Архангельска.

Крепко зажал Тюлев северный регион. Если прорвется во власть, зажмет всю Россию. Как в свое время Фюрер зажал Германию. Тогда цвет германской элиты укатил в Америку, все, что не элита, но одной с элитой крови, были угнаны в гетто и там превратились в пепел.

Подобное произойдет и в России. Элита укатит в земли обетованные. Будет ли гетто? Русские до этого не додумаются. И если Тюлев станет диктатором, то разрешит своим бывшим подельникам время от времени устраивать варфоломеевские ночи - для острастки. А Россия без диктатора из ямы не выкарабкаться. Поэтому Тюлев, если выставит свою кандидатуру, в президенты пройдет со свистом. Как фюрер в канцлеры.

Так, стоя у окна с видом на Рублевское шоссе, размышляла Дарьяна Манукяновна, женщина многократно умнее своего мужа-миллионера, но не умнее его брата, нынешнего члена правительства.

С мужем и его братом её связывали капиталы, и не больше. Муж как мужчина её давно не интересовал. Уже добрый десяток лет она не делила с ним супружеское ложе. Но как женщина, она постоянно жаждала мужчину. Ложиться под кого попало не позволяла гордость, да и положение.

Наконец-то плеснула радость надежды. Спасибо Аркадию Семеновичу. Он высмотрел того, кто ей нужен.

Ничего, что формально он муж Антонины. Это и лучше. Она - её маскировочная сеть.

Ах, счастье! Оно уже было так близко! Но почему было?

Дарьяна Манукяновна, вздохнув всей своей могучей грудью, машинально нащелкала номер товарища полковника. Послышалось привычное, знакомое: - Я весь внимание, Дарьяна Манукяновна.
– Вы мне нужны.
– Айн момент.

У товарища полковника ещё с эпохи КГБ осталась изумительная исполнительность. Через пять минут, поставив на сигнализацию свой кабинет-сейф, он уже был в дороге.

Всходившее солнце, напоминая собой огромный перезревший персик, раскрашивало город персиковым цветом, но москвичи, озабоченные своими делами, вряд ли замечали такую красоту.

Товарищ полковник - замечал. Только что ему передали шифровку от агента Кинской, исполнявшей обязанности любовницы Тюлева.

Ядвига Станиславовна в силу природного дара умела страстно отдаваться "объекту" своей работы. Начинала с простого. Шестнадцатилетней девчонкой под видом домработницы была внедрена к первому секретарю обкома партии. И так получилось, что уже через месяц секретарь был доставлен в "кремлевку" с инфарктом миокарда - юная красавица выжала из партработника все его физические возможности. Зато выжала и нужную для госбезопасности информацию: да, это ему Горбачев предложил устроить в "почтовом ящике" двух специалистов по просьбе госпожи Тэтчер. Как выяснилось, специалистами оказались сотрудники столичного НИИ - граждане СССР, но офицеры Англии.