И теперь в который раз к ней предстояло обращаться за содействием. Продать комбинат иностранцам - это не "Жигули" из "Логоваза". Березовскому было проще: капля за каплей - и накапал себе миллиардную лужу. "Баксов", разумеется.
– Без Северного комбината развалится твоя империя, - осторожно напомнила Ядвига Станиславовна.
– А я куплю Поморский, - неожиданно объявил Александр Гордеевич.

– И у тебя есть наличка?
– удивилась подруга.

– Будет, - загадочно пообещал Банкир.

Он решил, что в скором времени его гвардейцы ограбит банк. Такой уже был на примете.

39

К лету у товарища полковника работы прибавилось. Казалось бы, надо радоваться: работа заказная, штучная и, само собой, денежная.

Заказывают хозяева, они же и платят. Платят, слава богу, не по старым кэгэбэшным расценкам, а с учетом важности заказа.

От исполнителей нет отбоя. Ах, как мудро поступил президент (так было ему приказано), что упразднил КГБ. Протестовавших уволил, они были неугодны, как и товарищ полковник, то есть Иван Иванович Мишин, опытнейший контрразведчик. Товарищ полковник быстро себе нашел пристанище - поступил на службу к видному лесопромышленнику Ананию Денисовичу Лозинскому, понимавшему толк в разведке и контрразведке ("Разведка - дорогая баба"), не оставил голодной свою, испытанную в операциях резидентуру. Всем своим агентам он находил работу. В большинстве случаев это была весомая прибавка к их несправедливо урезанным пенсиям. Его агенты опять поднимались в цене.

В державе как: чем хуже обстановка, тем острее потребность в разведчиках - вслепую за власть не борются и вслепую власть не отстаивают.

Товарищ полковник много раз убеждался, что борьба за власть - дело сезонное: весной солнце переходит линию равноденствия, психика населения приходит в норму, страсти охлаждаются, и уже летом борцы за власть отправляются с женами или с любовницами на отдых, обычно в дальнее забугорье. Там они набираются сил, заряжают свои мозги психической энергией.

Социальные потасовки, или как теперь их принято называть, масштабные разборки, возобновляются осенью. В октябре - пик событий. К этому времени противники должны быть вооружены друг против друга компроматом. А компромат - как и всякое другое произведение - имеет рыночную стоимость. Продавать его лучше всего в сентябре к возвращению к своим прямым обязанностям народных депутатов.

Поэтому и товарищ полковник давал себе отдых летом, но в самом начале, чтоб в августе жатва компромата была в самом разгаре. Он давал отдых не только себе, но и жене. В этом году уже с января престарелая жена, как никогда раньше, жаловалась на здоровье ( И откуда у неё набралось столько болячек!) Давай, говорит, поедем в Крым, на сакские грязи, заберем внуков недельку-другую отведем душу в Евпатории. Грязи, понятно, нужны: суставы ломит. А в Евпатории море мелкое, пляж песчаный, для шустрых пятилетних внуков - одно раздолье.

Жена права. И возраст уже - как-никак семьдесят стукнуло - покоя требует. Полвека в разведке - не шутка. Была работа, но не было жизни. Если оглянуться - вереница агентов, и все умные, грамотные - журналисты, проститутки, ученые и даже средней руки писатели. И все жаждут зарабатывать, выуживая чужие секреты. Были среди них и бескорыстные работали по убеждению. Этих на мелочевку он не кидал. Они больше других рисковали и, как правило, погибали в застенках вероятного противника. У России он традиционный: весь двадцатый век - кто кого, и на весь двадцать первый хватит. Это только видимость, что вероятный противник победил в "холодной войне". Да, с ног сбил - нокаутировал. Лежачий лежит - силу набирает. Но никогда не лежит, не знает передышки разведка.

А впрочем, это теперь головная боль ФСБ. У профессионалов, ушедших из КГБ, заботы иные: их услугами пользуется российская элита.

Перед летним отдыхом товарища полковника озадачила Дарьяна Манукяновна: верните аналитику сына.

Не понять этих "новых русских". Тогда, когда можно было безболезненно отобрать ребенка на финской границе, та же Дарьяна Манукяновна велела товарищу полковнику не вмешиваться. Теперь такое вмешательство обойдется в двести тысяч. Да хорошо, если в двести. Журналистки это такие проститутки, что у них семь пятниц на неделе: может запросить и полмиллиона, а может и отказаться от предложения. Шантажировать её не станешь - себе навредишь.

Уже в конце мая ему удалось выйти на облюбованную журналистку. Она случайно оказалась в Москве, и не одна, а с любовником - полковником ФСБ. Он прилетел под видом туриста.

Принимал их товарищ полковник у себя дома в старой девятиэтажке дикой планировки. Американец заглянул в крохотную ванную,. В ещё более крохотный туалет. На кухне обратил внимание на затекшие потолки.
– Вода?
– Да. Крыша течет.
– Владелец видел?
– Владелец дома? У нас нет владельцев. Мы все чуть-чуть владельцы. Квартиры приватизировали.

– Это что?

Журналистка, длинноногая, чрезмерно выкрашенная блондинка, объяснила бестолковому полковнику:

– У них каждый собственник только своей квартиры.

– А кто же тогда крышу чинит?
– Никто. То есть муниципалитет.
– Но крыша-то течет?
– Можно пожаловаться в префектуру.

– И что это даст?
– Возьмут на контроль. Перед очередными выборами мэра дом отремонтируют.
– А раньше - нельзя?
– Нет. Избиратели забудут.
– А если не забудут?
– Тогда изберут на повторный срок.