Единственная комната с толстым дощатым полом, покрытым грязными камышовыми подстилками. Скудная мебель, очаг с бронзовой подставкой для утвари. Тошнотворный запах гниющей пищи. Посередине помещения валялась опрокинутая игрушечная повозка, у которой не хватало двух колес.

Гарат, поскуливая, закружился на одном месте. Его хозяйка подошла и откинула подстилки. Никакого люка под ними не оказалось. Обитатели дома даже не подозревали о существовании подземелья. Госпожа Зависть открыла свой магический Путь, провела рукой по доскам. Посыпалась древесная труха, и в полу возникла большая дыра. Из темноты потянуло влажным солоноватым воздухом.

Гарат подполз к самому краю, затем прыгнул в дыру. Вскоре он уже царапал когтями каменное дно. Поморщившись, женщина последовала за псом.

Ни лестницы, ни даже перил тут не было. Ей пришлось снова воспользоваться магией, чтобы плавно опуститься вниз…

Когда ее глаза привыкли к темноте, госпожа Зависть огляделась и принюхалась. Храм был невелик и успел уже порядком зарасти грязью. Когда-то над головой нависал низкий потолок, но его балки давно сгнили. Ни алтаря, ни даже алтарного камня здесь не было. Впрочем, этому Взошедшему они и не требовались: для него подобную функцию выполнял весь каменный пол.

«Как в давние времена, когда кровь лилась не ручьями, а реками…»

Гарат разлегся на полу, готовый уснуть.

— Теперь я понимаю, что побудило тебя вспомнить про этот храм. Вся пролитая в Низинах кровь текла сюда, к твоему алтарю. Честно сказать, мне больше по нраву твоя обитель в Даруджистане. Там я чувствую, что нахожусь в святилище. А здесь…

Она не договорила, презрительно сморщив нос.

Пес тихонько посапывал.

«Добро пожаловать, госпожа Зависть».

— Ты так отчаянно звал меня, К’рул. Кстати, произошедшее наверху — это дело рук Матери и ее охотников? Если так, то мое присутствие здесь излишне. Я прекрасно знаю, что они никогда и никого не оставляют в живых.

«Не горячись, госпожа Зависть. Увечный Бог скован цепями, но сковать его мысли невозможно. Даже в столь жалком состоянии он продолжает свои игры. И, должен признать, делает это мастерски. Он заставляет нас видеть то, что выгодно ему. Он одинаково жестоко обращается как с врагами, так и со своими неразумными прислужниками. Взять хоть того же Паннионского Провидца… Кстати, Низины погубили пришельцы с моря. Их флот вынесло из магического Пути. Безжалостные убийцы с холодными глазами. Они не нашли здесь тех, кого искали. И теперь плывут дальше по океанским просторам».

— А кого же, позволь спросить, они искали?

«Достойных противников».

— Как зовут этих убийц-мореходов?

«Не торопись, госпожа Зависть. Учись терпению. Не все сразу. Нам и без них хватает врагов».

— Не думала, К’рул, что когда-нибудь мы с тобой увидимся снова. Древние боги ушли, и никто о них не жалеет, в том числе и я сама. Я говорю обо всех древних, включая и моего отца Драконуса. Скажи, разве двести тысяч лет назад у нас с тобой были общие дела? По-моему, нет, хотя я довольно смутно помню те времена. Знаю только, что врагами мы точно не были. А друзьями? Союзниками? Вряд ли. И вдруг ты просишь о помощи. Я собрала твоих собственных невольных прислужников, как ты и просил. Что дальше? Ты хоть представляешь себе, сколько сил у меня уходит на то, чтобы держать в узде троих сегулехов?

«Прости, я как-то забыл о них. Где сейчас Третий?»

— Я усыпила его и оставила в полулиге от Низин. Нужно было увести его от т’лан имасса. Боги свидетели, я не звала этого Тлена с собой… Но ты, видимо, не понял меня, К’рул. Сегулехами невозможно управлять. Их подчинение мне — не более чем видимость. Я часто спрашиваю себя: кто кем управляет? Рано или поздно Мок с Тленом непременно устроят поединок. Признаюсь, я бы не прочь насладиться таким зрелищем! Но ведь гибель любого из них — что сегулеха, что т’лан имасса — совершенно не входит в твои замыслы. Ты же знаешь: Туруль едва не расправился с первым мечом. А уж если за него возьмется Мок… сам понимаешь, каков будет финал.

В ее голове зазвенел тихий смех К’рула.

«Надеюсь, если это и произойдет, то уже после того, как Мок и его братья попадут в тронный зал Паннионского Провидца. К тому же Онос Т’лэнн гораздо более скрытный, чем тебе кажется. Пусть сражаются, если им так хочется. Однако сдается мне, что Третий еще удивит тебя своей… сдержанностью».

— Сдержанностью? Скажи, неужели Первый отправил бы столь искусного воина высшего ранга командовать их карательной армией?

«Вряд ли. Насколько я понимаю, сегулехам важно заставить Паннионского Провидца воевать на два фронта. Правда, для этого хватило бы трех-четырех сотен воинов Одиннадцатого уровня. Их появление вынудило бы Провидца оттянуть пару армий от наступающих сил малазанцев. Но учти: Второй сегулех пропал, что делает Мока более влиятельным. Думаю, у Первого были веские причины послать сюда Третьего».

— Тогда последний вопрос. Почему я вообще должна помогать тебе? — раздраженно поинтересовалась госпожа Зависть. — С какой стати мне заниматься чужими делами?

«И когда только ты уже научишься обуздывать свои чувства? Однажды из-за мелочного каприза ты не пожелала нам помочь. Несмотря на все трудности, мы все же сумели пленить Увечного Бога. Будь ты тогда с нами, остальным не пришлось бы платить столь высокую цену… Но это дело прошлое. Беда в другом: за минувшие тысячелетия Увечный Бог так и не угомонился. Разбитый, искалеченный, снедаемый болью изнутри и снаружи, он все равно продолжает строить козни. Боль и гнев он сделал своей силой. Им движет жажда мщения».