Голова Итковиана вздрогнула. Он не то вздохнул, не то всхлипнул.

«Боги, ваши бессмертные глаза видели все это. Но вы не сделали ни шагу. Вы не откликнулись на мой крик о помощи. Почему?»

— Эй, Молоток, быстрей сюда! — крикнул Паран, обернувшись через плечо.

Пока целитель бежал к ним, Итковиан отыскал Парана глазами, медленно поднял руку.

— Не знаю, каким образом, но вам удалось вернуть меня, — сказал он, преодолевая смятение.

Капитан заставил себя улыбнуться:

— Ничего удивительного. Вы же — несокрушимый щит.

— Да, — прошептал Итковиан. «Но не думай, малазанец, что ты совершил милосердное деяние». — Я… несокрушимый щит.

— А знаете, я чувствую изменения в воздухе, — заметил Паран, пытаясь перехватить взгляд Итковиана. — Он… он очистился.

«Ты прав, малазанец. Но моя миссия еще не завершена».

Ворчун вполглаза следил, как малазанец и его целитель о чем-то говорили с командиром «Серых мечей». После всех этих безумных дней туман, окутывавший его мысли, наконец-то начал рассеиваться. Теперь можно было хорошенько обмозговать произошедшие с ним перемены, но вот о них-то ему как раз думать и не хотелось. Перемены пугали Ворчуна.

Что-то произошло с его глазами. Он и раньше не жаловался на зрение, однако теперь стал просто невероятно зорким. Любое движение, даже самое незначительное или далекое, привлекало его внимание, заставляло насторожиться. Он сразу определял, но не разумом, а на уровне инстинкта: одно совершенно не важно, а другое заслуживает внимания; это может стать потенциальной добычей, а вот это представляет собой угрозу.

Ворчун ощущал каждую свою мышцу, каждую связку и кость, мог сосредоточиться на любой из них отдельно от других, достигая такой чувствительности, которая даровала абсолютный контроль над своим телом. У него обострилось пространственное восприятие. Если понадобится, он мог теперь бесшумно пройти по густому подлеску, не хрустнув ни одной веточкой. Ворчун обрел способность застывать на месте и оставаться в таком состоянии столько, сколько ему было нужно.

Однако изменения не ограничивались одними только телесными ощущениями. Ворчун вдруг почувствовал в себе жестокость хищника. Он понял, что способен убивать с холодной неумолимостью, без тени сомнения или сострадания. И это открытие страшило его больше всего.

«Смертный меч Тигра Лета. Да… Трейк, я чую твою близость. Я знаю, чтo ты сделал со мной. Проклятье, можно было сперва хотя бы спросить, согласен ли я».

Ворчун оглянулся на своих солдат, зная, что точно такие же перемены произошли и с ними. Ужасающая истина. Изменились все, кроме Каменной. Она избрала себе древнего бога, которому служит Керулий.

«Ну, хоть это радует. Не хватало только, чтобы она преклонила передо мной колена. Молодец девчонка».

Почувствовав на себе его взгляд, Каменная повернулась. Ворчун подмигнул ей. Женщина поморщилась, и в глазах ее мелькнула тревога.

«Ее пугает жестокий убийца, таящийся во мне. Боги милосердные, да я и сам его боюсь».

Каменная помешкала, но все же подошла к нему:

— Как дела, Ворчун?

— Такое чувство, будто я только что проснулся.

— Очередной запой кончился. Пора трезветь.

— А что со мной было?

— Ты разве не помнишь?

— Вроде помню, но… что-то я не слишком доверяю своей памяти… Мы обороняли наш дом, и это было паршивее, чем оказаться между ног у Худа… Еще помню: тебя ранили. Ты умирала. Тебя спас малазанский целитель… А это Итковиан, и жрец-предатель только что рассыпался в пыль прямо у него в руках… Командиру «Серых мечей» не помешало бы хорошенько вымыться.

— Худ побери, Ворчун! Теперь я тебя узнаю. А я уж думала, мы тебя навсегда потеряли.

— Похоже, я потерял часть самого себя. Безвозвратно утратил.

— И давно ты стал говорить как жрец?

— Я намеренно так выразился, чтобы подшутить над Трейком. Этот громадный котяра здорово промахнулся с выбором. Ты же меня знаешь: я скорее помочусь на алтарь, чем поцелую его.

— Возможно, тебе все-таки придется целовать алтарь. На твоем месте я бы так не шутила.

— Ха-ха.

Он встряхнулся, повел плечами и вздохнул.

Это движение заставило женщину еле заметно отпрянуть.

— Ты чего? — удивился Ворчун.

— Просто ты стал слишком уж похож на тигра. Прежде у тебя никогда не было таких мускулов. Да и кожа с полосками больше напоминает тигриную шкуру.

— Так разве это плохо? Подумай о новых… возможностях, дорогуша.

— Размечтался, чурбан!

Несмотря на привычные шуточки, веселье было хрупким, и они оба это чувствовали.

Каменная немного помолчала, а затем сказала:

— Как-то там наш Бьюк? Наверное, погиб.

— Не беспокойся, жив. Кружит у нас над головой. Видишь вон того перепелятника? Это Бьюк. Он стал одиночником. Получил эту способность в дар от Керулия, чтобы было легче следить за Корбалом Брошем.