— Я завтрак принесла. Котелок в одеяло укутала, так что всё горячее.

— Откуда ты знаешь этих красавцев? — поинтересовался Иван Диодорыч.

— Друзья Романа Андреича. Познакомилась, когда ездила домой.

— «Домой»? — непонимающе повторил Иван Диодорович.

— Да, дядя Ваня. — Катя с жалостью погладила его по локтю. — Домой.

Поездка с Горецким в пустующий особняк Дмитрия Платоновича очень взволновала её, растревожила душу смутными надеждами.

— Я хочу вернуться туда насовсем, дядя Ваня.

Иван Диодорович, обомлев, сморгнул. Ему нечего было возразить. Что ж, его дом — это речные пароходы, а её дом — бесконечное будущее.

— Не обижайся, пожалуйста. Я тебя сильно-сильно люблю. Но в том доме мне будет легче. Там всё напоминает о папе, а здесь… о нём.

Катя не назвала князя Михаила по имени. Не надо бередить рану.

— Ты ведь меня отпустишь, правда?

Катя вроде спрашивала разрешения, но только для того, чтобы смягчить свои слова. Разрешения ей не требовалось. Впрочем, Иван Диодорыч и не в силах был что-либо ей запретить. Катя, упрямая девочка, жила сама, а он лишь помогал ей, как получалось, и тайком мучился опасениями помешать.

— Как пожелаешь, Катюшенька, — покорился Иван Диодорыч.

— Мне не нужен визит к Анне Бернардовне! — строптиво заявила Катя.

Анна Бернардовна, конечно, ни в чём не была виновата, но с ней у Кати были связаны очень тяжёлые воспоминания.

— Она наблюдала за тобой с первых месяцев, так что не капризничай, — мягко, но непреклонно ответил Роман. — Иди собирайся поскорей.

Ханс Иванович Викфорс был загружен работой — теперь на «Шелль». Он жил в Нобелевском городке безвылазно, и Анна Бернардовна в конце концов переехала к нему. А у Романа была причина, чтобы увидеть Викфорса.

От особняка Якутовых до Нобелевского городка по ледовой дороге Камы кошёвка докатилась за полтора часа. Катя злилась и прятала лицо в капор.

— Чего ты на меня так смотришь? — бросила она Роману.

— Ты смешная.

Анна Бернардовна напоила гостей чаем и увела Катю в приёмную. Роман остался в гостиной наедине с Хансом Ивановичем.

— Расскажите мне о Хамзате Мамедове, — попросил Роман.

— О Хамзате Хадиевиче? — несколько наигранно удивился Викфорс. — Да я, в общем, и не знаю о нём ничего.

— Ханс Иванович, напомню вам, что «Бранобель» вас попросту бросил, а я дал работу в «Шелле». Я вправе рассчитывать на вашу лояльность.

Викфорс тяжело вздохнул.

— Хамзат Хадиевич пробирается на Арлан. Ему нужны спрятанные там документы инженера Турберна. Нобели обменяют их на двадцать шесть тысяч акций, которые сейчас в руках у большевиков. Без этих акций Нобелям не продать свои предприятия Рокфеллеру. Это секрет, Роман Андреевич.

— А как Мамедов планирует попасть на Арлан?

— Вот этого я действительно не знаю.

На обратном пути Роман думал о Мамедове и Нобелях. Март переломился на тепло. Зима незаметно распадалась, разрыхлялась изнутри, истлевала. Небо было завалено пухлыми, мокрыми, сопревшими облаками. Лошадка бодро фыркала, чуя близкую воду. Грязная ледовая дорога угрожающе потемнела.

Катя снова рассердилась — теперь на то, что Роман не поинтересовался результатами обследования, хотя сам же настаивал на визите к Викфорсам.

— Прости, — спохватился Роман. — Как твои дела?

— Всё хорошо, — ответила Катя. — А тебя что беспокоит?

— Думаю, мне пора подыскать пароход для рейса на промысел.

Мамедова нужно опередить. Он ещё служит Нобелям и вполне способен напоследок устроить какую-нибудь диверсию с буровым оборудованием.

— Зачем же искать? — удивилась Катя. — Арендуй «Лёвшино». Дядя Ваня давно сидит без денег, Алёшка и Яша продают самогонные аппараты.

— «Лёвшино»? — даже растерялся Роман.

Чёрт возьми, а это прекрасная идея! Если арендовать «Лёвшино», то Мамедов окажется на промысле под его, Романа, присмотром!

— Катя, ты гениальна! — искренне восхитился Роман.

— А ты чёрствый и совершенно неприятный.

…Конечно, Кате не нужен был весь большой дом Дмитрия Платоновича. Катя взяла себе только мансарду с квартирой папы, а сам особняк отдала под общежитие и штаб будущей речной флотилии — многих из офицеров-моряков Роман знал по миновавшей навигации. Для Алёшки Катя попросила прибрать папин кабинет, но этот негодяй ночевал в доме только один раз — из приличия, а потом усвистал обратно в затон к дяде Ване, Мамедову и Перчаткину. Роман разместился в библиотечной комнате Дмитрия Платоновича.