Мне резко становится душно, до потери пульса. Ледяное шампанское скидывает градусы эффективнее водки. Но ненадолго. Встречаю очередной взгляд Солнышка и ощущаю, как все тело окатывает стремительной волной жара.

Ничего не говорю. Не способен. Просто сжимаю ее ладонь и для самого себя неожиданно вывожу из-за стола, чтобы укрыть ото всех за чертовой пышной елкой.

– Можно? – не уверен, что выдаю это вслух.

Смотрю Соне на губы в надежде, что она поймет, за что я сейчас готов отдать душу. Лихорадочно облизываю свои и подрываю взгляд к ее глазам.

Она едва заметно кивает.

Я громко сглатываю. Наклоняюсь. Скатываю все внимание обратно ей на губы. Во рту моментально мокро становится.

Глаза в глаза. И снова вниз.

Две секунды до взлета.

Сонин влажный выдох. Мой жадный вдох.

Контакт. Разряд. Взрыв.

[1] «Я и ты», Слава и Стас Пьеха.

52

Это именно то, что я все это время ждала!

Это не первый наш поцелуй. Скорее, тысячу первый. Но по силе и яркости ощущений, которые обрушиваются на нас с Сашей за мгновение до того, как мы вступаем в контакт, он уже является самым что ни на есть особенным.

Его взгляд гипнотизирует, оглушает, парализует и поджигает. Мое сердце дико сокращается и, не выставив никаких условий, вступает в сговор с моим любимым темным принцем и принимается разносить этот сумасшедший жар по всему моему вмиг ослабевшему телу.

Страх сейчас, как и головокружительное предвкушение, более чем естественен. Он часто входит в действующий состав эйфории. Этакая пьянящая кислинка, без которой, вполне возможно, удовольствие никогда бы не являлось полным.

Я раскрываюсь и отдаюсь ему.

Прыжок в пугающую бездну. С надеждой на то, что по пути, как и раньше, вырастут крылья.

И… Это происходит.

Едва Сашины губы прижимаются к моим, сердце раздувается от восторга и, спалив за секунду весь кислород, на долгое мгновение глохнет. Все это время жизнь во мне поддерживают идущие от Георгиева разряды тока. Летим, набирая скорость. Рот инстинктивно размыкается, чтобы совершить необходимый глоток воздуха, и Саша сразу же прихватывает мою нижнюю губу. Быстро проходится по ней языком и со сдавленным стоном всасывает. Мое сердце достигает невообразимых объемов и взрывается, рассыпаясь по груди бесчисленными искрами.

По телу разбегаются мурашки. Его, черт возьми, сотрясает озноб.

Покачиваемся. Крепче вцепляемся друг в друга. Крылья выстреливают на полный размах. И наше падение замедляется. Зависаем в невесомости. В блаженстве парим.

Мои пальцы касаются Сашиной шеи, проскальзывают под воротник, жадно вбирают жар его упругой кожи и загоняют в нее ногти, сталкиваясь с мурашками.

– Саша… Саша… – шепчу Георгиеву в губы. – Наконец-то наш Новый год настал… Наконец-то мы вместе… Наконец-то… – озвучиваю то, во что свято верю. Не могу не вспомнить о том, как в прошлом году он ко мне не успел. Кажется, только сейчас отпускаю то отчаяние, что тогда испытала. – Теперь навсегда, родной.

Кислорода снова не хватает. Задыхаюсь, пока Саша смотрит мне в глаза.

– Я люблю тебя, – выталкивает с хрипловатыми, но вместе с тем бархатными нотками, поглаживая мои щеки большими пальцами. – Навсегда, малыш.

– До смерти…

– …И после нее.

Мы не можем перестать говорить, и при этом постоянно тянемся друг к другу губами. Движения Сашиного языка волнующе отрывистые, одуряюще горячие и безумно сладкие – он то толкается в мой рот, то, выскальзывая из него, ласкает губы. Я ловлю его и, заставляя наши тела содрогаться, касаюсь своим языком.

– Блядь… Я так скучал по тебе, Соня-лав… По твоему вкусу, твоему теплу, твоему запаху, твоей нежности… – сипит он так тихо и задушенно, что я едва разбираю слова. – Сейчас… У меня передоз… Больно… Я на куски разваливаюсь…

– Я тоже… Тоже… Тоже…

– И мне… Мало…

Но мы просто вынуждены остановиться, чтобы не рехнуться. Да и за стол есть необходимость возвращаться. Зажимаемся ведь, будто подростки. Тайком, в уголке, при свете елки… Но каким же волшебным мне сейчас кажется этот свет!

– Ты загадал желание? Успел?

– Угу.

– Все сбудется!

– Обязательно.

Я улыбаюсь, задерживая на нем любящий взгляд. Он застывает, поглощая это чувство. Пьет меня, но не осушает, как бывало раньше. Просто потому что я наполнена до краев, а Саша своей близостью постоянно эти запасы обновляет.

– Возвращаемся?

Вздыхаю и осознаю, что на самом деле не желаю этого. Никого кроме него видеть не хочу.

– Саша… – еще ненадолго его задерживаю. Чтобы сделать одно из самых важных признаний. – Сегодня ты снова стал моим небом… И… Ты стал моим героем, родной. Без всяких там «анти».