Шрифт:
– Ну, хватит… – шиплю едва слышно. – Видишь же, все зажило.
И резко замолкаю, когда Соня вдруг прижимается к одной из бывших ран губами. Тело пробивает током. И я испускаю сдавленный тяжелый выдох.
– Пока ты там умирал, я сама чуть не умерла…
– Я не умирал.
– Скажешь!
Сердито смотрит на меня, а я ловлю себя на том, что ухмыляюсь.
– Скажу, – шепчу как-то растянуто, ощущая, как под кожей по всему периметру плещется пьянящее тепло. – Я смотрел фильм.
– Кошмар? – предполагает Солнышко.
– Начиналось как мелодрама, плавно перешло в драму, потом немного порно намешалось и в конце уже затянуло как самый настоящий триллер.
– Боже, Саша…
– Что?
Соня замирает. А потом, подавшись ко мне, обнимает, прижимаясь верхней частью тела.
– Я по тебе очень скучала.
У меня внутри все переворачивается и, разбившись о ребра, сбивается в тугой огненный комок.
– И я по тебе скучал. Смертельно, моя Соня-лав.
Отвлечь ее полноценно, конечно же, не получается. Она все равно заливает мои раны слезами. Продолжая дышать так, словно сейчас взлечу, смиренно это терплю, пока Соня не затихает и не позволяет увлечь себя обратно под одеяло.
Обнимая ее, я бессчетное количество раз прокручиваю все слова, которые были сказаны сегодня. По новой давлюсь эмоциями и ощущениями. И все равно думаю, думаю, думаю… Не могу остановить этот процесс, пока сознание не заволакивает мороком сна.
И даже тогда… На границе ясности продолжаю жить и делать важные заключения.
Любовь – святыня.
Без всяких там «самых». Истинная.
51
Это не та цель, ради которой я готов рисковать.
– То есть… – скрипит Тоха, игнорируя убийственный взгляд, которым я, мать вашу, призываю его заткнуться. Ему, как и всегда, класть на подобные просьбы. Секунд пять выражение его лица свидетельствует о глобальном подвисании мозговой активности. – Вы две ночи спали вместе, и ты даже не попытался… Ну, блядь… Типа закрепить мир? – сипит с интонациями, словно этот факт, сука, является для него потрясением года. – Сука, как? – давится смехом ирод, все мышцы на наглой роже дрожат. – Может, твой член так разбушевался, что треснул тебя по лбу и тупо вырубил? Других вариантов я не вижу, соррян.
– Пошел ты, – цежу я сквозь зубы.
Уводя взгляд, смотрю на пламя в камине. Мысленно сжигаю в нем вызванное Тохой раздражение. Знаю ведь, что он не со зла потешается. Давно привык к его манере лезть к нам с Соней в койку. Понимаю, что таким вот своеобразным образом проявляет беспокойство о нас обоих. Желает нам счастья, что доказывал не раз.
Но я все равно не могу признаться, что после примирения дышать на Соню боюсь.
Сука… Какой, блядь, секс, если я не осмеливаюсь ее даже поцеловать?!
Знаю, что прошло время, когда я имел возможность ослить. Но как-то… Снова ослю. С Соней так всегда. Я либо сохраняю дистанцию, либо набрасываюсь на нее как животное. Ни первое, ни второе сейчас, конечно же, не вариант. Я отчаянно пытаюсь настроиться на так называемую золотую середину. Но пока не понимаю, где она находится, и каким должен быть мой следующий шаг.
– Ты злой и страшный, – продолжает троллить Тоха. – Выпусти пар, брат. Потрахайся. Ебля делает нас добрее.
– А может, наши с Соней отношения – это не про еблю? – выдаю приглушенно, но грубо. И сердито, не могу отрицать. – Об этом ты не подумал?
– Кого ты пытаешься наебать, Темный Прокурор? Себя или меня? Любви без близости не существует. Ты столько без дела грел свои яйца, что из них вылупилась моль? – выдав эту дичь, вызывающе подергивает бровями. – Ты хоть дрочишь? Или в этом уже нет необходимости?
– Тебе, блядь, мозоли на ладонях продемонстрировать? Или сами яйца? – рычу я. – Сказал же, отъебись от меня, на хрен, профессор мозгоеб.
На ответный выпад Тоха, как обычно, только ухмыляется.
И с видом знатока заявляет:
– Трахаются все. Это естественно.
– Я, блядь, в курсе.
Безусловно. Но выразить мысль до конца и объяснить, что не считаю секс сейчас первостепенным, не успеваю. Нервно сглатываю, когда натыкаюсь взглядом на незаметно подошедшую к нам Соню.
Она, определенно, что-то слышала, потому как краснеет. Поднос с глинтвейном, который она держит перед собой, опасно пошатывается. Я машинально поднимаюсь и перехватываю его одновременно с очередным эмоционально наполненным взглядом Сони. Пальцы крепко сжимают металл, остальные части тела каменеют. Нас будто кто-то насильственно ставит на паузу, только вот смотреть, думать и чувствовать это не мешает.