Снова противный звон.

– Сумочку откройте.

Еще сильнее краснею, выполняю его просьбу.

– Что же вы, красавица, всё пробили. А черную икру забыли? Всё? Или еще что-то есть?

– Я не брала… я ничего не брала.

– Полицию будем вызывать.

– Не надо, пожалуйста! Я правда не брала, я…

– Спокойно, плакать не надо. Я тоже могу заплакать, и кассиры наши, на которых ваши кражи вешают тоже умеют плакать…

– Вы не понимаете, я правда не брала, это… это…

– Банка икры сама к вам в сумку прыгнула, да? Карманы выверните!

Я как во сне выворачиваю карманы и с ужасом вижу в одном дорогущую плитку швейцарского шоколада.

– Любительница деликатесов, да? Галя, зови Валеру, тут у нас воришка, буду наряд вызывать.

Нет, нет! Пожалуйста! Только не это!

У меня темнеет перед глазами, последнее что помню – злое лицо охранника.

Глава 27 (25.05)

Сижу в небольшом кабинете, видимо тут работает охрана. На столе большой монитор.

Зубы стучат. Мне дико страшно.

Не за себя. За Аришку. Потому что она меня ждёт. Я должна была вернуться, наверное, час назад, а я… Господи! И, как назло, телефон опять сел! Я могла бы позвонить Дане, но я не помню его номер наизусть!

Что делать?

Прокручиваю в голове варианты. Можно позвонить в Студию. Там сегодня только охрана, больше никого. Но смена дяди Жоры, то есть Георгия Гурамовича. Я могла бы объяснить ему, попросить передать Арине, что со мной всё в порядке.

Ничего со мной не в порядке.

Охранники сначала потребовали оплатить эту несчастную банку икры. Цена нереальная, целых двенадцать тысяч.

Но я не понимаю, почему я должна платить! Я не брала! И потом…

У меня нет этих двенадцати тысяч. После покупки продуктов осталось пять. Еще десять лежат в заначке в комнате. И это всё. До зарплаты я нищеброд.

Если отдам деньги за икру.

Нам с Ариной надо на что-то жить. Я обещала, что мы с ней сходим в кино, в Океанариум. У нас билеты на ёлку, они куплены, но ей же наверняка захочется там поесть, попить, аквагрим сделать. Быть как все нормальные детишки.

Охранники угрожают полицией. А я прошу их просто посмотреть камеры. Там же должно быть видно, что я не брала эту икру! Я даже не подходила к той секции магазина!

Самое обидное, что банка икры еще и в коробке с магнитом, довольно тяжелая конструкция. Как я не заметила, когда мне её подбросили? И ведь я понимаю кто это сделал?

Сергей, чтоб его, Сергеевич!

Дверь открывается. В кабинет заходят два сотрудника в форме.

– Так, что тут у нас? Ох, какая Снегурочка! – Молодой полицейский приветливо улыбается мне с порога.

Его напарник постарше, серьёзный. Они здороваются с охраной, я так понимаю – знакомы. Видимо, не в первый раз встречаются по таким поводам.

– Вот, девушка у нас решила икоркой себя побаловать.

– Фига се… черная икра? – молодой смотрит на меня, причём, смотрит без усмешки, просто. Как будто даже удивлён. – Любишь икру?

Головой качаю, всхлипываю. Не знаю, люблю ли я её! Не помню, когда ела последний раз. Вроде ела, но давно. Наверное, еще папа был жив.

– Я не брала, - шепчу еле-еле, моя простуда даёт о себе знать, горло саднит, чувствую себя как в рекламе, когда колючая проволока стягивает.

– Хрипишь чего? Простыла?

– Лошади простывают, Солнцев, у людей простуда, - вступает в беседу, напарник.

– Не пыли, Семёныч. Эй, брат, организуй чайку горячего с медом, Снегурочке, – говорит он одному из охранников, - и нам. Мы тут, надолго видимо.

– Нет, пожалуйста… я не могу долго, - слезы просто капают вниз, я уже совсем ничего не соображаю, - у меня сестра одна осталась.

– Сестра? А мамка с папкой где?

Опять качаю головой.

– Сирота, что ли?

Киваю. Говорить больно, дышать больно.

Жить больно. За что мне все это?

– Сирота! Заливать они все любят! А вот если мы позвоним папке-то? Расскажем про твои художества? – один из охранников вмешивается в диалог, но молодой полицейский его останавливает.

А у меня слезы градом опять.

– Ты с ней близко не сидел бы, Солнцев, мало ли, зараза какая? Она тут в обморок грохнулась. Хорошо у Гали нашатырь.

– Галя? Та самая? – Солнцев смотрит на меня, подмигивает, - Слышала? «Галя, у нас отмена»? Вот она, оказывается, тут у них прячется.