Дане я написала утром, призналась, что приболела. Он почему-то не ответил. А я реально очень плохо себя чувствовала, мне было не до чего.

Силы были нужны чтобы накормить сестру завтраком и собрать её на праздник.

Когда Галина Ивановна увела Аришку – я уснула. Знаю, что как минимум час или полтора её не будет. Сначала представление, игры, потом сладкий стол. Выпила лекарство, укрылась и…

Не знаю, сколько времени прошло. Прихожу в себя и понимаю, что на улице уже стемнело.

Боже!

Я в ужасе. Поднимаю голову, и вижу сестрёнку. Она сидит за столом, сосредоточенно что-то рисует, высунув язычок. Её красивое платье висит на вешалке.

– Арина, - зову её тихонько, понимая, что проспала почти весь день. Сестра, наверное, голодная.

– Сонечка! Ты проснулась!

– Прости меня, я сейчас встану, дам тебе поесть.

– А меня уже Даня покормил.

– Даня?

Как по заказу открывается дверь и заходит Да Винчи. У него в руках опять куча пакетов, как в тот день, когда я попросила его купить молока и хлеба.

– Привет.

Сажусь, пытаясь прикрыться одеялом, хотя моя теплая пижама закрытая и вполне приличная.

– Привет.

– Проснулась? Соня? – улыбается, - Чай облепиховый будешь? И бульон? Я купил.

Даня ставит пакеты, моет руки, наливает мне чашку бульона и чая. Я всё еще в шоке. А Даня и Арина наперебой рассказывают о том, каким был день, который я проспала.

– Я пришла на праздник, а там Данечка. И он все время был со мной! И в игры играл! И смотрел как я выступала. Когда я песенку пела он громче всех хлопал.

– Потом я Арину сводил в кафе, мы просто не хотели тебя будить. Вернулись, я её усадил рисовать.

– Да, мне Даня подарил новые краски, и кисточки, и бумагу. Много!

– Я решил в магазин сходить тебе нужны витамины. Купил мандарины, апельсины, ягоды.

– Спасибо тебе.

– Да, еще я Галине Ивановне пообещал помочь. Так что ты тут ешь, и отдыхай. Сегодня я клининг менеджер.

– Спасибо.

Даня подходит ближе, подает бульон. И осторожно трогает мой лоб.

– Горячая.

– Ты… не подходи близко, вдруг я заразная.

– Зараза к заразе не пристаёт.

Даня уходит. У меня внутри всё горит вовсе не от жара.

Он приехал! Специально ко мне и к Арине!

Ох…

– Даня такой хороший, да?

– Да, хороший.

– А я слышала, как с ним Варвара ругалась, - Аринка говорит шепотом, хотя Дани нет и никто нас не может услышать.

– Что? – Конечно, я не должна об этом спрашивать. Сестрёнке вообще не нужно знать о том, что у преподавательницы могут быть какие-то отношения с учеником. Но я не могу удержаться.

– Я слышала, что она его назвала плохим словом. И еще сказала, что он педатель. А кто такой педатель?

– Предатель.

– Точно.

– Это… тот кто… - стараюсь объяснить доступно, - кто обманывает.

– Сама она педатель! Даня никого не обманывает! Даня самый лучший. И ты ему нравишься.

– Что?

– Да! Это Варвара сказала.

– Что она сказала.

– Ну… там нехорошее было…

– Аришка! Зачем ты вообще подслушивала!

– Потому что! Она сказала – ну и вали к своей Соне, и еще…

– Что?

– Ну… сказала, что он пожалеет, что с тобой связался. А я выскочила, и сказала, что она сама пожалеет.

– Ты? Арина!

Боже, какой треш. Краснею за сестру. И в то же время… мне приятно. Защитила меня.

– Я бы ей как дала! Жалко, не было краски.

– Арина!

– Но я ей еще покажу! У нас её все девчонки не любят. Она злая и рисунки рвёт.

Это мне не нравится. Моя бабушка, которая была одним из основателей студии всегда говорила, что уничтожать чужую работу, особенно работу ученика – рисунок ли, графику, скульптуру – это кощунство. Даже если это сделано плохо, слабо, непрофессионально. Уничтожать, особенно делать это публично, унижая автора – нельзя. Для педагога это просто немыслимо. Ученику надо попытаться помочь, для этого и существует учитель. Помогать, развивать, делится опытом, мастерством. Но точно не унижать и не высмеивать.

Я думаю о том, что стоит рассказать о выходках Варвары Ирине Вениаминовне. Директор должна знать, как работают педагоги.

Даня возвращается часа через полтора. Уставший, вспотевший. Арина сидит в уголке, смотрит кино.

Я поднялась, переоделась, чувствую себя уже намного лучше. Завариваю чай с малиной и мятой.

– На мою душу хватит?

– Конечно.

Мы стоим рядом, у кухонного столика.

– Не подходи только близко.

– Я тебе уже сказал про заразу.

Я улыбаюсь. Смешной он.