Он опускает голову. Потом неожиданно делает шаг в сторону сугроба, зачерпывает пригоршню снега и яростно трет лицо.

А у меня… у меня сердце щемит.

Аришка. Моя девочка. Моя куколка. Сестрёнка. Родная моя.

Она имеет право знать о своём отце.

Имеет.

Глава 42 (24.06)

Возвращаюсь в Студию, перед дверью комнаты торможу.

Я всё еще не знаю, что делать и мне очень страшно. Страх пробирается под кожу, морозит кости, выворачивает их наизнанку.

Что мне делать если этот человек заявит свои права? Что мне делать?

Закрываю глаза, прислоняюсь к стене.

Господи, ну почему опять?

Наверное, в прошлой жизни я была очень плохим человеком, раз в этой на мою долю выпали такие испытания. Очень плохим.

Мне всего девятнадцать, а я уже похоронила отца, мать, бабушку, почти потеряла жильё. У меня ничего нет. И никого. Кроме сестры.

Чувствую легкое дыхание и касание пальцев. И знакомый до боли аромат.

Нет, я не права! У меня еще есть Даня. Конечно! Но… Сестра…

– Соня… скажи, что всё в порядке? – он говорит шепотом, почти прижимаясь к мои губам. Как хорошо, что наша комната в закутке, сюда никто не зайдет случайно. Можно целоваться. Что я и делаю.

Целую моего героя. Нежно и крепко. Проваливаюсь в него.

Люблю.

Я его люблю!

И могу сказать – боже, спасибо тебе за этот подарок!

– Соня…

– Даня… я… я пока не знаю.

– Расскажешь?

Конечно, я всё ему расскажу, только…

– Давай позже, сейчас надо Аришку покормить, позаниматься с ней. Или… ты хотел уехать?

– Ну… у меня завтра пара важных самостоятельных в школе, ты не забыла, что я у тебя еще малолетка и немного учусь?

– Нет, конечно, ты что. – улыбаюсь, потому что он никакой не малолетка. Уровень ответственности у него – у многих взрослых мужчин такого и близко нет. Например, у этого… Алексея Николаевича…

– Я могу позаниматься у тебя, сейчас, если не буду вам мешать. Просто почитаю пару параграфов, порешаю задачки.

В груди теплее оттого, что он не собирается бежать, а останется со мной, с нами.

Я думаю, может… может на самом деле уехать вместе с ним? Переехать к нему? Я знаю, что его родители не против. Наоборот.

Мы несколько раз созванивались с его мамой, Еленой Петровной, она в курсе всех наших проблем. Ну, то есть об угрозах она пока, я надеюсь, не знает, но…

Вечер проходит очень душевно. Сначала мы вместе ужинаем, на десерт те самые блинчики – правда, Арина уже успела съесть парочку, пока я разговаривала с её отцом.

После ужина Даня занимается, мы с Аринкой тоже. Читать она у меня уже научилась довольно бойко, а вот с прописями проблема, они ей не даются, хотя, казалось бы, рисует она более чем уверенно для такого маленького ребёнка.

В девять вечера я веду Арину в душ, потом читаю ей сказку, жду, пока она уснет. В комнате горит только ночник, Даня сидит в кухонном углу, мне кажется, он тоже вот-вот уснёт.

Подхожу к нему, присаживаюсь на корточки заглядывая в любимое лицо.

– Устал? Засыпаешь…

– Нет, нормально, просто темновато, видимо мой организм решил, что уже пора.

– Заварить тебе еще чаю?

– Лучше кофе с молоком.

– Спасть потом не будешь.

– Я-то? Еще как буду!

– Тогда хорошо. Сейчас.

Ставлю чайник, конечно, он шумит, но Аришка привычная, она может спать при любом шуме.

Делаю две чашки кофе, себе и Дане. Кофе у меня молотый, ароматный, Даня мне купил в той самой кофейне, где мы встречались с его друзьями.

– Тебе с молоком, с сахаром?

– Да, пожалуйста.

Он стоит сзади, обнимает меня за талию. Это такой, невероятно чувственный и тёплый момент, я не ощущаю, что мы с ним два разных человека, я ощущаю нас как одно.

Даня моя половинка, а я его. Мы неотделимы друг от друга в этом моменте, сейчас. И я хочу, чтобы навсегда.

Откидываю голову, зная, что будет дальше. Он прижимается губами к моей шее.

– Любимая моя…

Любимый мой. Не произношу, думаю, но уверена, что мысли мои он сейчас читает.

Улыбаясь, наливаю в чашки молоко, кладу сахар, размешиваю.

– Садись за стол. Блины еще остались, есть конфеты.

– Ничего не хочу, только смотреть на тебя.

– Придётся не только смотреть. Еще и слушать.

– Я готов.

Начинаю издалека, но коротко. О маме, о её первой любви. Даня в какой-то момент мрачнеет, берет меня за руку, неожиданно прижимается к моей ладони губами.