А я? Почему раньше мне казалось, что я всё могу, а потом… не знаю, когда это стало меня давить. Вроде бы никто мне не внушал, что я ничтожество. Ну… Варвара как-то говорила, что… да, довольно метко и уничижительно, про ограниченные способности. Но это не то, что меня нагнуло, нет.

Может быть, когда я увидел Сонины работы? Её картины? Её взгляд на этот мир? Учитывая, что уже тогда её собственный мир разваливался на куски?

У Сони талант, дар. Кисть в её руках животворящая, чудотворящая. Она может, умеет, понимает.

А я ремесленник.

Хотя Тор и Коршун, глядя на мои фото утверждают обратное. Да, я умею фотографировать. Ромка говорит, что влюбился в Леру увидев её фотографию, сделанную мной.

Но это всё не то.

Не дотягивает до Да Винчи.

А я… не могу привыкнуть и смириться. Мне нужно что-то, что будет делать меня гением. Давать силу.

И вот сейчас, кажется, я это нашёл.

Соня. Арина. Помощь им. То, что для них я – единственная надежда.

Именно это даёт мне хренову тьму сил, и заставляет почувствовать себя человеком.

Поэтому я иду к ним. Лечу.

На крыльях. Окрыленный ими. Ею. Моей Сонечкой.

И сразу вижу в её глазах что-то, что заставляет сердце пропустить удар и почти затормозить.

– Соня, что случилось?

Глава 39 (19.06)

– Всё хорошо, Дань. Всё отлично.

Повторяю это, стараясь улыбаться. А у самой сердце как бешеное.

Страх топит. Мысли только о той злосчастной бумажке. Я её выбросила. Так испугалась, что скомкала, кинула в ведро.

Потом достала. Мало ли? Вдруг по ней можно узнать того, кто отправил? Стоп, а… зачем мне об этом узнавать? Я ведь не собираюсь?

Нет, конечно, я не собираюсь! Я не хочу! Мне дико страшно. И абсолютно наплевать на квартиру! Эти долбанные квадратные метры, из-за которых могут запросто убить, покалечить, изуродовать жизнь.

Мне они не нужны! Я понимаю, что это важно может быть для Арины и еще для органов опеки, которые дали мне разрешение взять на себя ответственность за сестру. Они ведь её не отнимут если квартиры я лишусь? Мне ведь никто не помог в борьбе с дядей? Значит я не виновата в том, что я осталась без жилья? Или это так не работает?

Голова забита мыслями только об этом. Я не соображаю, что говорит Даня. Кажется, зовёт на выставку. Ах, да… тот самый конкурс, в котором они участвовали с Матвеем, писали картины на моей спине. Скоро будет выставка. Там будет народное голосование. То есть профессиональное жюри выберет своих победителей, а независимые зрители выставки выберут своих.

– Да, конечно, я пойду, наверное.

– Сонь? Конечно? Или наверное?

– Даня, не знаю, правда. Что-то я… столько всего навалилось.

Я не лгу. Навалилось. Хотя Даня теперь стабильно помогает мне с уборкой. Я сопротивлялась сначала, но его невозможно переубедить.

Арина ездила на пробы к его отцу, кажется ей дают небольшую роль. Она очень рада. Еще мама Дани нашла театральную студию при Доме актёра, занятия по субботам, с утра. Она записывает туда Дарину, и предлагает мне отдать и Аришку тоже.

– Соня, я сама буду девчонок возить, своих, и Арину заодно, нам всё равно к тебе заезжать по пути. Просто в субботу в девять утра пусть будет готова.

Я не готова! Но я соглашаюсь. Во-первых, потому что Арина уже бредит этой студией, во-вторых… мне не хочется обижать Данину маму.

Ну и… какое-то время Арина будет под присмотром, и я смогу расслабиться. И не думать, что её могут похитить.

Да, я об этом думаю. Вспоминаю, какой ужас пережила тогда, когда она пропала осенью. Мне дико страшно, в жилах стынет кровь.

– Сонь… в чём дело?

Мы с Даней убираем греческий зал, и меня накрывает. Воспоминания о Новогодней ночи. О желании, которое я загадала.

Я хотела его поцелуй. Я его получила. Ну вот, наверное, и всё.

Я не хочу, чтобы Даня пострадал из-за меня, если он узнает, то…

– Сонь, я хотел спросить. Насчёт… насчёт твоей квартиры.

Сердце пропускает удар. Только не это.

– Ты… у тебя есть документы? Вы с Ариной там прописаны? Вы собственники?

Я молчу, усиленно тру стол, заляпанный краской.

– Сонь?

– Даня, я… я не хочу чтобы ты… в общем, не надо.

– Не надо что?

– Не надо тебе этим заниматься. Хорошо?