Пожалуйста, пусть он уйдет, пусть он…

Господи, нет! Пусть он останется! Пожалуйста, пожалуйста, пусть!

Глава 40 (21.06)

Орать хочется.

Никого?

Разбить что-то хочется. Кулаком в стену вдолбить.

Никого, значит?

Со всей дури, до содранных костяшек. До первой крови.

Никого у неё…

Ох, Соня… Выдумала тоже. Никого.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, какими-то крайне чувствительными нейронами улавливаю её. Просто дыхание. Просто на ментальном каком-то уровне стон или всхлип. Не слышно. Словно она подумала – подумала! – вздохнуть! А я услышал.

Глупая, глупая Сонька!

Резко назад, хватаю её в охапку. Прижимаю.

Уйти, значит? Да? Сестре угрожаю? Дурочка моя любимая, дурочка.

Лицо её в ладони беру, слезы сцеловываю жадно.

Никуда я не уйду! Никогда! Никуда!

Хочешь выброси меня, выгони, оттолкни. Не уйду.

Сонька ты моя, Сонька! Неужели подумала, что я испугаюсь? Что вас под удар поставлю? Вас! Тебя, Арину!

Вы же мне дорогие! Самые дорогие! Такие же как мои. Как мать, отец, как Ванда с Даришкой! Семья.

Понимаю, что все эти мысли говорю вслух. Горячечным шепотом как молитву повторяю.

Мои вы. Мои. Родные!

И я для вас всё! И в обиду не дам!

– Даня… мне… мне так страшно стало за тебя! Я… я не переживу, если и ты.

– Ничего со мной не случится, глупенькая! Я же не дурак. Ну, Соня!

– Не надо, пожалуйста, не лезь! Я понимаю, что ты не дурак, я все понимаю. Но и эти, они… я… знаешь, я после того как… в общем, я получила записку. Стала думать. Читать о всяких делах квартирных. Это же… это ужасно, понимаешь?

Понимаю, глупенькая, я побольше твоего понимаю, девочка моя. Мы влезли в полное дерьмо. Вернее, тебя в него окунули, мою кроху, малышку, а я полез сам, чтобы вытащить. И вытащу! Сделаю!

– Я даже не думала, что бабушкина квартира столько стоит! Да еще и… понимаешь, у тёти тоже была квартира! Ну, там не большая, попроще. Но тётина квартира стоила порядка десяти миллионов тогда! Десять миллионов! Тётя одинокая была. И она собиралась и свою квартиру мне отдать. И долю в бабушкиной. Я не знаю как, дарственную написать или что. А потом откуда ни возьмись появился этот.

Соня рассказывает про того мудака, который её тогда в супермаркете подставил. Козёл. Сергей, блин Сергеевич. Оказывается, он какой-то юрист. И тётка к нему обратилась за помощью. А потом он уже оказался её мужем. Как? Соня сама не знала. Да и бабушке тогда уже было не до всего этого, она умирала.

– Понимаешь, он, как муж, получил и ту квартиру и долю в бабулиной! Но я вот всё думаю, отчего умерла тётя Света? Да, она была очень больна, но врачи говорили, что она может еще довольно долго прожить. Она вообще не собиралась замуж.

– Да уж…

– А бабушкина квартира… я тоже не знала сколько она стоит. Мне тогда вообще было на всё по барабану, понимаешь?

Я понимаю. Она потеряла сначала отца, потом мать. Потом бабушку. Осталась не просто одна, с малолетней сестрой, которую надо было как-то на ноги поднимать.

Куда ей тягаться с этими чёрными риелторами?

Нет, она в это дело точно вмешиваться не должна. Я всё устрою сам.

– Даня, я таких ужасов начиталась. Они… и убивают, и похищают, и заставляют подписывать…

– Соня, хватит. Не бойся. Тебя и Арину никто не тронет.

– А тебя? Тебя?

Переживает за меня и от этого в груди расцветает огненный цветок, как у Маугли в мультике.

– И меня. Я же не глупый, Соня. Я все понимаю. Не бойся ничего. Только…

– Что? – слышу, как её сердце бьётся. Очень быстро. Со скоростью звука. Долбит в узкую грудную клетку, словно вырваться хочет.

– Не бойся. Ничего страшного. Но… скорее всего вам с Ариной всё-таки придётся переехать. Вопрос безопасности.

– Но… я не знаю. Если я просто не буду ничего предпринимать? Он же отстанет?

Говорит, и сама понимает – нет, не будет такого. Её не тронули сразу, потому что она пока не мешала. Да и тактика у них. Запугают, доведут до ручки, а потом…

Потом человек подпишет всё, что хочешь.

Правда, им одной подписи Сони маловато. Им надо с Аришиной долей что-то решать. И это уже опасно. Главное, чтобы об этом не узнала сама Соня.

– Даня, я… я не знаю. Я боюсь. Получается, я всех вас подставлю под удар.