Сначала она была такой… недосягаемой и от этого офигенно желанной, притягательной. Я вообще не верил, что что-то получится. Просто…

Просто залип на неё, запал, хотелось очень распробовать, что же это за десерт такой особенный – Варвара Михайловна.

Что за краска? Как она поведет себя на холсте? Какой объектив лучше использовать, чтобы передать всю её природу?

Глупые мысли, мальчишеские.

Она была для меня как ребус, загадка. Разгадать хотелось.

Странно, казалось, я её так и не разгадал, но желания узнать, что там, под этой яркой оберткой уже нет.

Может в этом и есть смысл?

В том, что там пустота?

Эти мысли оформлялись постепенно. Сначала я закрывал глаза на какие-то штришки, детальки, росчерки пера. Потом они стали ощутимо мешать.

Как тонкий волосок, который попадает на объектив. Он мизерный, его невооруженным глазом и не заметишь. Но он может испортить всю фотографию.

Конечно, я должен был поговорить с Варварой лично и поставить все точки над «i».

Я и хотел. Реально собирался. Сначала думал сделать это накануне концерта, но не вышло. Она была занята, да и я. Мы с парнями весь день репетировали, потом настраивали инструменты и аппаратуру в школе. Это нужно было сделать заранее.

Не до Варвары мне было.

Даже Тор целый день свою Лерку не видел.

Перед концертом – тут уж само собой тоже… Репетиция. Саундчек. Не до амурных, блин, дел.

И ведь я надеялся, что придёт Соня. Хотел, чтобы она пришла. Услышала наши песни, увидела нас. Я очень хотел снова с ней танцевать, а потом…

Стопудово, я рассчитывал на то, что смогу… смогу поцеловать.

Кринж.

Целовать Соню не поставив точку в отношениях с Варей. Капец. Мега достойное поведение.

Мега отстойное, я бы сказал.

Но поздняк метаться.

Как говорят – сгорел сарай, гори и хата?

Всё случилось. И теперь надо думать о будущем. О Соне.

О том, что для неё я должен сделать всё правильно.

Соня начинает рассказывать о работе с Матвеем, а меня плющит.

Просто ломает, корёжит.

Я же догоняю, что там все не просто так.

Не с нуля.

Что, Стекло не мог другую модель найти? Мог. Легко. Он в крутых фотостудиях крутится. Там полно материала, и профи, и любительницы. И даже сами художницы, фотографы не прочь коллеге помочь. Нахаляву.

Зачем ему понадобилась именно Красотка?

Что, какое-то особенное видение материала? Что-то определенное?

Я бы врубился, например, если бы он искал модель, похожую на известную актрису и Соня подходила бы идеально. Тут всё по чесноку.

Но как я понимаю, работа там вполне заурядная. И моделью могла бы быть любая.

Знал ли он, что я тоже пойду на конкурс? Знал ли, что я беру Соню?

Если знал, то кто меня сдал? И зачем?

И почему Стекло решился перейти мне дорогу, мы же раньше с ним почти не пересекались?

Да, вроде год назад он тоже говорил, что залипает на Варвару. Может это быть как-то связано?

Хрен знает.

– Матвей уже почти закончил, осталось чуть-чуть, и тут он говорит, что у него родилась гениальная мысль.

Мыслитель хренов.

Сонька улыбается, вроде бы не замечает подвоха в действиях Стеклова. А для меня это просто настолько очевидно!

Он хотел задержать Красотку, чтобы та не попала ко мне на концерт. Ему это удалось.

Этот придурок вылил на неё грязную воду, в которой кисточки мыл! И фотографировал! Сказал, что это то, что нужно. Рисунок на спине поплыл, всё стало так необычно.

Соня рассказывает, не успевая есть салат, смеется.

– Я так на него наорала! Он даже испугался. Прощения просил. Обещал меня сводить в хорошее кафе или клуб модный.

– Пойдешь?

– Куда? – глазами своими ромашковыми хлопает.

Не знаю, почему такая ассоциация. Голубые глаза и ромашки. Может потому, что в глазах лучики как у солнышка? И ромашки тоже на солнце похожи?

– В клуб со Стекловым?

Замирает, смотрит удивленно.

– Не-ет, - отвечает медленно, словно не до конца понимая. – Ты… ты что? Думал я… я…

– Я ничего не думал. Ничего такого нет сходить в кафе со старым приятелем, с другом.

– Ты правда так считаешь? – удивляется еще...

– А почему нет? Он ведь просто друг, который попросил тебя о помощи, да?

– Ну… да…

– Или не просто? – сам не соображаю, как перехожу на допрос.

Соня опускает глаза, ковыряет салат.

А я понимаю, что пока не имею права такие вопросы задавать.

Пока сам нифига не решил с Варварой, блин, Михайловной.

– Прости, Сонь… Я…я ревную.